kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Categories:

борьба за мир и разрушение советского сознания

Как антивоенная и антиядерная пропаганда сыграла свою роль в разрушении СССР.
Западный взгляд, есть интересные мысли.



Советское мироощущение и атомная война

Есть вещи поважнее мира.
А. Хейг, госсекретарь США в эпоху Рейгана.

Советское миросозерцание всегда было принципиально анти-эсхатологичным. Впрочем,
другим оно и не могло быть - ведь настоящее мыслилось, как хилиастическое завершение
истории, как конец эпохи потрясений и наступление "тысячелетнего царства". Страшный Суд,
вернее, Армагеддон истории был позади: в этот образ сливались Октябрьская революция и
Отечественная война. Еще бы - ведь с партийных трибун четко обещали предотвратить угрозу
новой войны. В этом партии еще верили. В то, что подешевеет колбаса или в магазине будут
свободно продаваться носки - уже нет, а вот в "это" вера пока сохранялась. Да и как было не
поверить, когда очередное напряжение народной силы оправдывали расходами на оборону, а
видимый результат таких расходов грохотал каждое 7-ое ноября по Красной площади. С конца
50-х годов “население” подсознательно было уверено, что уже ничто не может помешать СССР
и социалистической системе просуществовать тысячи лет. Не было таких сил и средств. За
исключением одного... Атомной бомбы.

Советский человек не любил вспоминать о ядерном оружии. В качестве главного
достижения советской эпохи приводилось не оно, а полеты в космос. Обладание атомной бомбой
было постыдным и страшным. И не только из-за рационально объясняемой гигантской
разрушительной силы супероружия. Главный испуг содержался в кошмарном обещании, которое
несла бомба. Бомба словно говорила, ухмыляясь: "А хотите, ребята, - и завтра будет еще один
Страшный Суд? И еще неизвестно в чью пользу он будет на этот раз..." Атомное оружие
обещало конец истории людям, уставшим и спрятавшимся от такой истории, но конец
окончательный и через катастрофу. В свете ядерного взрыва весь путь человечества
воспринимался, как ошибка, в которой самой большой глупостью был предыдущий Страшный
Суд - в России.

Советский человек достиг, если не рая, то дороги, ведущей в рай. Не важно, что никто
не верил в будущий коммунизм. Социализм мыслился как общество стабильности и неуклонного
стремления вперед, к лучшему. К лучшему "без войн". Сбывался "категорический императив"
послевоенного сознания: "Лишь бы не было войны!" Советское общество исполняло веление
"категорического императива" при помощи атомной бомбы, но и разрушено было советское
самосознание, не в последнюю очередь, именно бомбой, страхом бомбы.

Психология главного противника, англосаксов, в этом плане оказалась более
устойчивой. Еще бы, среднего американца к идее атомной войны, более того, к идее неизбежной
атомной войны приучали с детства. В большинстве произведений американских фантастов,
особенно "золотого века" фантастики США - 50-х годов, постоянно упоминается ядерная Третья
мировая война /а то и Четвертая, и Пятая, как у Э. Нортон/. Сильный кальвинистский подтекст
в идеологии американской НФ четко обнаруживается и в ситуации ядерного конфликта: "Черт с
ним, мир может и провалится, но ты избранный и можешь уцелеть!" Ядерный конфликт в США
обычно воспринимался как еще одна, очень разрушительная война, но не как последняя битва.
Это был перерыв, зигзаг истории, после которого и судьба человечества не очень-то и меняется.
/Как в ранних романах Р.А. Хайнлайна, где после третьей мировой войны ничего не
изменилось: в США - капитализм, в СССР - коммунизм, и только кратеры от ядерных взрывов
на месте Лос-Анджелеса или Вашингтона напоминают о прошедшей войне /"Кукловоды",
"Туннель в небе"/.

Произведения, трактовавшие атомную войну как финал, как гибель не только
современной цивилизации, но и человечества никогда не пользовались особенной
популярностью. Исключение составляет книга Н. Шюта "На берегу", но ее успех объясняют три
фактора - начало идейного кризиса в западном обществе, проведшего к потрясениям 60-х;
хорошее литературное качество и, наконец, прекрасная экранизация, сделанная С.Креймером (Крамером). И
к тому же -- фильм об атомной войне вызвал интерес, но не более того...

Иная ситуация складывалась у нас. (Все-таки ничего не попишешь – иной край света).

То, что официальная коммунистическая пропаганда мало что понимала в психологии
среднего советского человека - этот факт не подлежит сомнению. Но, пожалуй, один из самых
крупных проколов в деятельности пропагандистской машины произошел, когда та стала активно
обсуждать проблемы ядерного противостояния. Желание выглядеть красиво перед трусливыми
европейцами, которые, впрочем, правильно понимали, что в случае войны между
сверхдержавами большая часть колотушек достанется им, привело к тому, что тему атомной
войны стали трактовать однозначно: "Этого нельзя допустить, потому что результатом будет
гибель всего человечества", не обращая внимания на то, какое впечатление подобные
пропагандистские всхлипы производят на собственный народ.

В результате учения по гражданской обороне стали восприниматься как ненужная суета,
комедия, не будущая иметь никакой пользы в ходе грядущего Апокалипсиса. Не было и
литературных прививок - в советской фантастике тема ядерной войны совершенно не
развивалась в той форме, в какой это было в США.

Дело здесь не только в прямом запрете, как утверждает П. Мак-Гуайр в книге "Красные
звезды: политические аспекты советской научной фантастики". Запрет был негласный и неявный
и, самое важное, сочетался с нежеланием самих писателей касаться подобной темы. В
фантастике "самиздата", например, речь шла о чем угодно, только не об атомной войне. Те
редкие примеры советской "атомной фантастики", какие обнаружил и привел в книге
"Ультиматум" Вл. Гаков, на деле являются псевдопримерами, так как ядерная война
оказывается в них иллюзией: либо вызванной в ходе специального эксперимента /А. Громова.
"В круге света"/, либо просто сном / Л. Леонов. "Бегство мистера Мак-Кинли"/.

Однако, столь замечательный знаток НФ, как Вл. Гаков, совершенно хладнокровно
прошел мимо самого яркого примера "атомной" фантастики в советской литературе - романа А.
Казанцева "Льды возвращаются". (Хотя, учитывая репутацию Александра Петровича, которого
терпеть не могут большинство его коллег-фантастов, ничего удивительного в “забывчивости”
критика нет). Но у нас нет с Казанцевым личных счетов и поэтому спокойно рассмотрим его
роман. Он, в принципе, написан в рамках ограничений, установленных советской пропагандой
для отечественной НФ.

Напомню основной посыл сюжета: американские империалисты, при поддержке своих
союзников, развязывают конфликт в одной из африканских стран /прототипом послужила
Алгола или Мозамбик/. Сторонники 3апада проигрывают и решаются на использование
"последнего козыря" - сбрасывают на столицу страны атомную бомбу. Первая бомба, приносит
хаос и разрушения, а вот вторая - не взрывается. Оказывается, “мудрые советские люди”
изобрели приборчики, способные предотвращать атомные взрывы. Приборы строятся во всем
мире и угроза атомной войны исчезает навсегда.

Книга не понравилась. Не то, чтобы она вызвала "скрежет зубовный", но, тем не менее,
ни в одно из двух "канонических" собраний сочинений А. Казанцева не вошла. Возможно,
"власти предержащие" разозлил "технократический соблазн" романа - бомбу-то побеждают не
партия и правительство, а ученые. Но, видимо, более важны другие причины...

В книге говорилось о мире, существующем после того, как были сброшены новые
атомные бомбы. А пропаганда настойчиво вбивала, в головы одно и то же: "Еще один военный
ядерный взрыв - и конец неизбежен!" На истерическое восприятие советским человеком такое
тезиса опять не обращали внимания, надеясь, что в массовом сознании еще раз сработает
традиционный стереотип: "Начальство не допустит". И стереотип срабатывал. До начала 80-х
годов, когда атомную тему, по непонятной причине, начали искусственно привирать советской.
фантастике, причем в чуждой ей форме.

Фантасты СССР, конечно, тоже были советскими людьми, да еще советскими людьми,
отягощенными комплексом "пророков для всего человечества", пророков, возвещавших
собственные религии, которые объединяло одно свойство - все они были религиями начавшегося
"золотого века". Фантасты рисовали мир "завтра", выраставший из мира "сегодня", но без
перерывов и зигзагов. И темы ядерной войны избегали не из-за запретов, а из-за
подсознательного понимания простого факта: если война случится, то никакого "полдня" в ХХII
веке не будет, а будет, в лучшем случае, беспощадная борьба за существование на
изуродованной планете. Религия "науки", как ее понимали советские писатели-фантасты,
оказывалась ложной, а этого нельзя было допускать - слишком уж серьезно, безыронично
воспринимали они свое творчество.

Для живущего в "тысячелетнем царстве" открыты секреты устройства мироздания и
никаких неожиданностей здесь быть не может. Граждане СССР верили, что наука, успешно
заменявшая магию в советском сознании, способна найти ответ на атомный вызов. От ядерной
катастрофы должны спасти всех либо "шаманы" - ученые, либо "вожди". "Пророки" - фантасты
подсознательно тоже верили в это и продолжали творить картины улучшенного "сегодня".
Характерно, что в возродившейся в конце 70-х - начале 80-х советской фантастике "ближнего
прицела" в будущее экстраполировалась глобальная ситуация эпохи "детанта" - в XXI веке по-
прежнему существуют две сверхдержавы - СССР и США, но никто из них не проиграл "борьбы
в условиях мирного сосуществования" /мотив "победы" над капитализмом проскальзывал в
фантастике 60-х/. Напротив, оба государства сотрудничают и совместно решают странные
проблемы, встающие перед ними в блёкнем космосе /ярчайший пример такой ситуации
приведен в романе С. Павлова "Лунная радуга"/. И никакой угрозы атомной войны. Ни-ни!

Первый звонок будущего кризиса прозвучал в 1981 г., когда в печати появилась повесть
С. Ягуповой "Софоровой ночью". Это произведение решено еще в традиционных для советской
НФ формах: история атомной войны вычитывается героиней из старой фантастической книжки.
Но начало положено. В 1982 г. выходит еще одно произведение советской "атомной фантастики"
- "Стена" А. Шалимова. Ядерная война изображена автором, как случайная и локальная
катастрофа, но, видимо, цензоры спохватились и тема была “закрыта”. Кстати, без какого-либо
напряжения и скрытого протеста со стороны читателей. Идея "конца света" отторгалась
бессознательно на всех уровнях - и на уровне партруководства, и на уровне самого последнего
любителя НФ.

Катастрофа разразилась в начале "перестройки". Бездарные попытки нового
руководства КПСС играть на угрозе атомной войны /да еще дополненной экзотической угрозой
"всеобщей ядерной зимы"/ нанесли удар не по Западу, а по СССР, вернее, по самому советскому
мироощущению, и так уже подвергшемуся значительной деконструкции. "Мир, мир любой,
ценой!" - завопила официальная пропаганда, и, как по мановению волшебной палочки, в 1986-
1987 гг. выходит целый ряд произведений об атомной войне /В. Рыбаков. "Первый день
спасения" и "Зима", А. Адамович. "Последняя пастораль", Ф. Бурлацкий. "Военные игры"/.
Более того, не только покупается и транслируется на всю страну по первому каналу
американский фильм об атомной войне /"На следующий день"/, но и /вообще немыслимая
раньше вещь!/ снимается советский фильм на эту же тему - "Письма мертвого человека"
К.Лопушанского.

На бесчисленных "круглых столах" муссируется тема "Ядерная война и выживание
человечества", где “дискутирующие” неизбежно приходят к одному выводу - в случае войны
человечество погибнет, если не в результате ядерных взрывов, то в результате последствий
"атомной зимы". Советский экспресс "Счастливое настоящее - счастливое будущее /без
остановок/" оказался "Поездом ужасов", и пассажиры заволновались, требуя остановки.

В советском мышлении не было /да и не могло быть/ возможности, выбирая между
трагедией и капитуляцией, выбрать трагедию. Не было никаких оснований для выбора трагедии.
В мире победившего хилиазма не было понятия о "том свете", о потустороннем мире, куда
уходили муджахиды, получившие пластиковый ключ от рая из рук Хомейни. Не было понятия
ни о рае, ни о Валгалле. Рай мыслился не по ту сторону "небесной тверди", а по ту сторону
Атлантического океана.

И в мозгах советского человека затрепетала мысль о сдаче ядерной крепости звездно-
полосатым ангелам. "Они добрые и тоже боятся атомной войны..." Да, но они боялись ее
существенно меньше. У них была прививка от психологической чумы. Это они "перебоялись",
как писал А.Солженицын. А мы - нет. И первый эшелон обороны советской крепости пал. Еще
одна попытка уйти от истории кончилась тем, что история ворвалась в замкнутый мир
советского человека и начала сокрушать его основы с изяществом бешеного стона. В середине
1987 г. антиатомная истерия затухает и начинается волна новой истерии - "антисталинской",
полностью разрушившей взгляды советского человека на окружающий мир. Упорядоченный
Космос предстал окончательным Хаосом.

Питер Брайль.
1992.
стырено отсюда:
http://udod.traditio.ru/nuclear.html
Subscribe

  • Победа!

  • коммунисты

    8 мая каждого года уже много лет я обязательно вспоминаю коммунистов, деятелей европейского Сопротивления. Коммунисты были самой последовательной и…

  • мы никогда не свернем

    "Среди классовых противников есть и такие, которые хвалят нас за перестройку, вкладывая в нее извращенное, им угодное содержание, питают надежды на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments