kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Categories:

рассказ - навстречу празднику Великого Октября

указания на орфоошибки приветствуются
а вот ругательская ругань - нет
а я уезжаю в быв. и буд. Ленинград



Заповедник.

Собрать бы вас всех, коммунистов проклятых, да отправить куда-нибудь в заповедник – и стройте там себе свой коммунизм.

Из комментария в блоге ЖЖ-юзера kommari.



Около магазина стояла очередь. В основном женщины и дети. Люди стояли прямо под табличкой: ОЧЕРЕДЬ ЗА ЕДОЙ. На лицах лежала грусть, тем более что на двери магазина висела другая табличка: ЕДУ НЕ ЗАВЕЗЛИ.
- А чего они тогда ждут?
- А вдруг подвезут ну хоть какую еду, - охотно ответил Потапов. – Жизнь жителей Заповедника проходит исключительно в неоплачиваемой работе на номенклатуру и стоянии в очередях.
Хвост очереди уходил за ближайший дом.
- Часто здесь такое? – спросил Осипов.
- Да считайте каждый день. В Заповеднике ведь плановая экономика. Значит, ничего нет – только дефицит один. Крестьяне в колхозах работают спустя рукава – ведь денег они тоже не получают, только трудодни. Палочки какие-то. Ну и соответственно: с едой плохо.

***
Тремя днями раньше.

- Ты бывал в Заповеднике? – спросил генерал-майор Никулин, начальник капитана Осипова и руководитель Службы по борьбе с проявлениями антиконституционной деятельности. Говорят, звание, генерал-майора обошлось ему в кругленькую сумму, не меньше чем миллион евро. Такие сейчас расценки наверху.
- Какой заповедник? – не понял Осипов.
Никулин нетерпеливо поморщился:
- Заповедник уродов! На котором красные. Что ты о нем знаешь?
- А, вы про это. Ну, что двадцать лет назад, после подавления ГКЧП, группа фанатично настроенных коммунистов попросила Президента разрешения создать в одном из отдаленных районов страны самоуправляющуюся колонию. Ситуация в стране была острая – и им разрешили отправиться туда. Довольно много, помню, нашлось желающих. Вот и живут там, строят свой коммунизм. Говорят, построили какое-то жалкое подобие Совка – с райкомами партии, с дефицитом, с очередями. Но головной боли от них нет – тут воду не мутят – и на том спасибо.
- Правильно, Осипов. Потому их туда и отпустили. Хотя юридически они граждане Российской Федерации, но степень автономии у них очень высокая. Есть у нас там пара информаторов, и Федеральное представительство, с минимальным штатом. Но вот какая закавыка, Осипов, мы посмотрели статистику – за последние десять лет все федеральные служащие, работавшие в Заповеднике, пропали.
- Как пропали?
- А вот так. Вернулись сюда, на материк, пожили тут кто месяц, кто два, потом уволились – и растворились.
- И много таких случаев?
- Немного. Так там и работают всего несколько человек. Но разобраться надо. То ли статистическая погрешность, то ли еще чего. Может, коммуняки там героин делают, или еще какую гадость, а мы тут и не знаем. Так-то вот так. Нужно тебе, Осипов, туда съездить, посмотреть свежим взглядом.
Увидев страдальческое выражение лица подчиненного, генерал посуровел:
- Не кривись, не кривись. Давно из Москвы не вылезал. А ты у нас лучший по левакам и коммуниздам, знаешь их брата. И, если что там нечисто, унюхаешь.
Генерал подумал и добавил:
- Это приказ, кстати, Самого. А Сам – наш человек – раз что-то хочет проверить – значит, нужно проверить. Интуиция у него нечеловеческая.

***

На двери висела табличка: «КГБ. ПОДВАЛ». Табличка была старая и грязная. Прямо под ней висел пожелтевший листок бумаги с надписью большими печатными буквами: «Осторожно, крутая ступенька». Еще ниже висел наперекосяк ржавый замок.
- А вот тут палачи вершат свои черные дела! – с пафосом сказал Потапов и, чтобы выразить свое возмущение, плюнул на землю. – Ненавижу!
Осипов посмотрел на него. Потом на стоящий во дворе грузовик фургон. На фургоне была надпись: «ЧЕРНЫЙ ВОРОНОК». Правое переднее колесо у фургона было спущено.
- Что, не часто коммунисты запускают машину политических репрессий? – спросил Осипов.
Потапов посмотрел на фургон, на ржавый замок.
- Да, что-то давненько не запускали. Но уж когда запустят – тогда отсюда днем и ночью доносятся крики жертв палачей, черные воронки только и успевают по ночам привозить сюда, в пасть коммунистическому Молоху, новую и новую пищу.
- А что же потенциальные, так сказать, жертвы не уедут обратно на Материк? – спросил Осипов недоверчиво. – Ведь, согласно соглашению о создании Заповедника, въезд и выезд отсюда свободные?
- Пропаганда, - сказал Потапов. – Эти проклятые коммунисты так промыли людям мозги, что они думают: лучше пытки в кровавом подвале КГБ и десять лет лагерей в архипелаге ГУЛАГ, чем жизнь в капиталистической России. А я не уезжаю, потому что кто-то ж должен нести тут знамя Андрея Дмитриевича Сахарова и Сергея Адамовича Ковалева. Среди этих несчастных зомби.
Потапов снял очки и протер их несвежим носовым платком – очевидно, застеснявшись собственного пафоса.
- Ага, - сказал Осипов. – Очень, очень интересно.

***
Двумя днями ранее.

Осипов сошел с парома, огляделся. Над ангаром висел красный флаг с серпом и молотом и транспарант:

Да здравствует Первый секретарь партии наш дорогой товарищ Учкудуков!

- Круто, да? – услышал Осипов позади себя. Оглянулся. Сзади стоял немолодой мужчина в помятом костюме, очках и с чеховской бородкой на интеллигентном лице.
Он протянул Осипову руку:
- Потапов. Яков Маркович, здешний диссидент.
Осипов пожал протянутую руку.
- Вы первый раз в Заповеднике?
- Да.
- Ну, тогда, считайте, Вы попали в прошлое. В год, ну этак, 1984-й. Оруэлл в своем конгениальном романе был прав!
Потапов хохотнул.

***

- А сюда нас не пустят. – Потапов показал на красивый домик, над которым горела неоновая вывеска: «СПЕЦРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ». – Вход по партбилетами и спецпропускам. Тут отоваривается номенклатура Заповедника. Члены обкома, горкома и райкома. Продукты из материковой России и даже из-за рубежа, пиво и алкоголь, сигареты, жвачка, импортная одежда… Журналы «Playboy» и DVD-диски с порнографическими фильмами, - подумав, прибавил он.
Осипов заглянул в окно. То, что было видно, напоминало стандартный мини-маркет в любом российском провинциальном городе.

***

Осипов вошел на паром, где его приветствовала симпатичная молодая девушка в синей пилотке и сине-белой форменной куртке с белым медведем на синем фоне и надписью «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ ЕДИНОЙ РОССИИ».
- Вы наш? – спросила она.
- Наш – это как? – спросил Осипов.
- Ну, из Свободной России?
- Из Свободной России? – переспросил Осипов задумчиво. – А, да, конечно.
- Я так и поняла, - радостно затарахтела девушка. – Представляю, как вам хочется поскорее вернутся домой, в нашу свободную страну. Я однажды пошла на экскурсию в их город – ужас какой-то. Серые несчастные лица, убогость… Одно слово – коммунистический рай. И как только люди могут добровольно согласиться жить такой жизнью!
- Да, - сказал. Осипов, - Вот и я чего-то не понимаю.

***

Через пять минут паром стал отходить от берега, и тут Осипов вдруг спрыгнул прямо с борта на берег. На пароме кто-то закричал, кто-то закричал из провожавших на берегу, но Осипов перепрыгнул через ограждение, через какой-то полуразложившийся забор и быстро понесся к воротам.
- Эй, лови, лови, - неслось позади него, а из будки ворот выскочил растерянный дед в фуражке, но Осипов грубо оттолкнул его – дед упал на землю. Но в город Осипов не побежал – а побежал прямо в лес, лежащий по правую сторону дороги.

***
Дом выглядел пустым. Осипов взял кирпич и без сожаления разбил окно. Сбил осколки, открыл окно настежь, пролез во внутрь.
Обыкновенная комната – как у него в Москве, компьютер на столе, телевизор с плоским экраном в углу. На полках в книжном в шкафу книги – Осипов быстро просмотрел корешки. Некоторые авторы были ему совсем незнакомы.
Включил телевизор. На фоне надписи «Ленинский факультет» плешивый мужчина гнусавил в микрофон:
- Итак, что же говорит в пятьдесят восьмом томе своих сочинений товарищ Бортник о диалектике переходного периода от капитализма к социализму? Как указывал еще в своем выступлении на Одиннадцатой конференции обкома партии Заповедника товарищ Учкудуков, без овладения диалектическим методом мы, товарищи, никогда не сможем повысить надои молока и сократить брак при производстве металлических болванок. Но, товарищи…
Осипов уже было почти нажал кнопку «Выкл.» на телевизоре, но тут вдруг изображение стало цветным. В кадр к плешивому мужчине подошел какой-то молодой человек в джинсах, похлопал мужчину по плечу и сказал, обращаясь в камеру:
- Так, товарищи, на сегодня с нашим дорогим товарищем Учкудуковым закончено. Спасибо вам, Михал Михалыч.
Плешивый человек, названный Михал Михалычем, улыбнулся до ушей, вынул из кармана носовой платок, вытер плешь.
- Уф, Вася, устал я с непривычки, - жалобным, но живым, человеческим голосом, сказал он.
- Спасибо, дядя Миша, отдыхайте. Скоро мы с этим цирком закончим. Ну а теперь – когда проверяющий из Москвы нас покинул – снова главная студия. Всем спасибо за терпение.
Изображение мигнуло, и в экране появилась обычная телестудия. За столом сидели несколько мужчин и женщин.
- Мы рады возобновить нормальное вещание телевидения Острова, - объявила молоденькая девочка-ведущая.
Осипов сел на пол, не отрывая взгляда от телевизора.
- Сегодня мы поговорим о работе добровольцев-островитян на материке. Кто начнет?
- Давайте я, - сказала женщина средних лет с очень приятным лицом то ли врача, то ли учительницы. – Как вы знаете, ситуация с детскими домами в материковой России очень тяжелая – капиталистический мир не проходит тест на гуманность по отношению к старикам и детям. И что вообще печально - к очень больным детям. Возможности Заповедника еще не очень большие, поэтому в программу помощи мы включили – чтобы не распылять наши средства - несколько детдомов в Центральной России и Калмыкии, которые находятся – вернее, находились до нашего прихода - в самом трудном положении. Особенно ситуация была трагичной в домах для детей с отклонениями в умственном развитии. В целях дезинформации силовых структур России мы действуем, как обычно, под вывеской фиктивных благотворительных организаций Запада. Приходится заниматься подкупом чиновников…
Осипов переключил канал. Там шел концерт классической музыки. На другом канале – спектакль какого-то московского театра, запись семидесятых годов двадцатого века. Каналов оказалось отнюдь не два, а гораздо больше – и спортивный, и детский, и всякие другие. На детском - к удивлению Осипова шел мультик про Чебурашку и крокодила Гену – но которого он никогда не видел дома. Из того, что он успел посмотреть, он понял, что по сюжету мультика Чебурашка и Гена организуют забастовку на заводе, которым владеет олигарх – старуха Шапокляк. Больше же всего поразила Осипова качество мультипликации и голоса мультгероев – абсолютно идентичные оригинальному мультфильму.
Был исторический канал – в телевизоре два профессорского вида седоволосых мужчины довольно яростно спорили о роли анархизма во время Гражданской войны, был научный канал с фильмом БиБиСи о спутниках Юпитера, на образовательном канале шел урок какого-то неведомого Осипову языка.
Осипов выключил телевизор.

***
Двое молодых ребят ехали по главной улице и снимали таблички и вывески «КГБ», «СПЕЦРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ», «ЕДУ НЕ ЗАВЕЗЛИ» с парадных дверей домов. Осипов некоторое время двигался за ними, потом свернул к дому, где жил Потапов.
А тот как раз шел по улице. Одет он был уже не в серый мешковатый костюм, а во вполне модные в этом году даже и в Москве ботинки, очень приличные слаксы и стильную куртку.
Осипов незаметно подкрался к нему сзади, приставил пистолет к боку и шепнул:
- Дернешься - пристрелю.
Потапов побледнел.
- Вы… Почему вы тут?...
- Ты что, думаешь, эту туфту, которую ты тут мне скармливал всю эту неделю, я проглочу?
- Но… почему Вы не уехали? – Потапов был бледен, как смерть.
- Я сотрудник Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации. Теперь мы медленно отойдем в сторону и ты мне расскажешь, что за хрень творится в этом вашем грёбаном Заповеднике. И не вздумай мне гнать залипуху, понял?
- Понял, - кивнул Потапов.
- Кстати, учти. Если со мной что случится – через день от вашего Заповедника ничего не останется. Я послан по приказу самого Президента, ясно?
- Да, да, конечно.
Они отошли в сквер, сели на скамейку. Напротив стоял…

***
Поначалу жизнь в Заповеднике была трудная. Среди переселенцев преобладали люди среднего и старшего возраста, много интеллигентов и научных работников, не очень приспособленных добывать хлеб насущный руками. Но эту ситуацию организаторы переселения – или, как называли руководители проекта – Эвакуации – предвидели. И готовились к ней заранее. Была создана разветвленная сеть небольших и средних предприятий – в России, СНГ и даже в странах Запада и Юго-Восточной Азии – которая на первом этапе подпитывала Заповедник материально и финансово.
А дальше произошло то, чего не ожидали даже сами организаторы Эвакуации. Заповедник начал весьма быстро развиваться – и уже через несколько лет стал самодостаточен в плане обеспечения своих жителей. Объяснялось это тем, что все участники проекта вошли в него добровольно. И что все были крайне упёртыми коммунистами, для которых слово «долг» было выше слова «хочу».
Высокий же интеллектуальный уровень островитян позволил создать чрезвычайно высокий научный сектор – и еще через десять лет в Заповеднике появились физические лаборатории, биологический институт, софтверные разработки и даже производство микроэлектроники.
Это, как ни странно, вызвало огромное беспокойство среди организаторов Эвакуации. Они понимали, что возникновение лакомого кусочка из ничего разожжет аппетит у окружавших Заповедник капиталистов, в первую очередь у властителей материковой России и ее финансово-промышленных групп. И была запущена операция «Зоопарк» - благодаря которой фасад острова превратили в карикатурное подобие «советского ада» из антикоммунистических страшилок конца 20-го века.
Как известно, желающий увидеть непременно увидит – и редкие гости с материка, не говоря уже об официальных лицах, видели в Заповеднике то, что хотели увидеть – унылую серую уравниловку, примитивный быт, «неосовок».

***

Горожане собрались на площади. Машин было мало – зато было очень много велосипедистов.
Несмотря на ночь, между взрослыми носились дети. Царила какая-то напряженная, но в то же время торжественная атмосфера.
- Товарищи! – раздался голос в громкоговорителях. – Сегодня у нас праздник. Запуск в космос первой коммуникационной станции «Октябрь».
- В космос? – Осипов недоверчиво посмотрел на своего спутника. – А как же средства воздушно-космического наблюдения? Вас же заметят?
Потапов беспечно махнул рукой:
- Там наши физики придумали какую-то защиту – никто ничего не заметит. А через пару лет мы достроим Периметр – кольцо защиты Заповедника, накроем его силовым колпаком – и тогда катитесь и вы на Материке, и американцы, и китайцы, к чертовой бабушке. Разлагайтесь, выясняйте отношения, воюйте. А мы будем строить коммунизм, осваивать ближний космос, океан, помогать новым социалистическим странам Латинской Америки.
- Вы же русские люди, - как-то неуверенно сказал Осипов. – Вам что, на Родину начхать?
Потапов посмотрел на него, как на ребенка.
- Это вам там начхать. В столичных кабинетах. На все начхать, кроме денег. А наши добровольцы уже сейчас работают в России, на Украине, в Средней Азии и на Кавказе. Врачи, педагоги, спасатели. Пока анонимно. Это же вы превратили бывший Союз в помойку и гадюшник, и нам теперь куча лет понадобится, чтобы разгрести все то, что вы наворотили.
Осипов промолчал.
- Внимание, - сказал голос. - До старта ракеты остается несколько секунд.
Все замерли.
Медленно, но все выше и выше над головами островитян стала подниматься в небо красная звезда. Свет маршевого двигателя был столь сильным, что можно было разглядеть тысячи лиц и сияние глаз, жадно смотревших на небо.

И вдруг в толпе раздалось – сначала еле слышно, а потом все громче и громче:

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов,
Кипит наш разум возмущенный,
И в смертный бой идти готов…


Красная звезда в небе стала уменьшаться, превратилась в одну из других тысяч звезд на небе, а на площади уже гремело:

Весь мир насилья мы разрушим,
До основанья, а затем,
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был никем, тот станет всем…


***
- Ну и как там, в Заповеднике? – спросил полковник Горлов, встретив Осипова, выходящего после доклада из кабинета Директора – как было принято называть начальника ФСБ еще с доисторических, то есть советских времен.
- Да ну, зоопарк, сущий зоопарк. – Осипов снисходительно махнул рукой. – То ли уроды, то ли сектанты.
- Ну, главное, чтобы не вредные, верно? - сказал Горлов.
- Да какой там от них вред, у них еда по талонам!
- И нравится же им так жить? – удивился Горлов.
- Сами выбрали. Никто их там силой не держит.
- А с этими, исчезнувшими, чего?
- Там забавная история. И не одна. Тамошние девушки на мужиков с Материка просто кидаются – у них же там бедность и серость, а наши с собой и духи французские привозят, и тряпки из бутиков. Потому там мужику в смысле бабья – ну просто раздолье. Вот наши чиновники на старости лет и начинают там жить – чтобы оторваться. Седина в бороду, бес в ребро!
Осипов подмигнул полковнику.
- Во как? Так и ты, небось, там времени не терял?
Оба засмеялись.
- Вечером – если делать нечего, позвони – можно нехило погудеть у меня на даче. Ты ведь там еще не был.
- Посмотрим, - сказал Осипов.
На самом деле никуда он и не собирался. Дел было много. За месяц, максимум два, нужно было организовать уход со службы, который бы не вызвал недоуменных вопросов – и тихое исчезновение из Москвы, опять же – чтобы без лишних вопросов.
В Заповеднике даже для него – человека без профессии – потому что какая же это профессия – быть держимордой у буржуев? – найдется работа. Нужная людям.
Tags: sci-fi
Subscribe

  • неожиданно

    Офигеть. Впервые в жизни почувствовал себя классиком. При всей своей скептичности к своим текстам (чукча не писатель), этот рассказик действительно…

  • Иного не дано? Рассказ.

    По традиции маленький рассказик к 12 апреля. "Святочный", так сказать.…

  • Лихие времена в деревне Гадюкино. Сказка.

    Настали в деревне Гадюкино между тем времена совсем лютые. В полночь дико выл в Асташкинском лесу одинокий чубайс, черные михельсоны кружили днем…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 104 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • неожиданно

    Офигеть. Впервые в жизни почувствовал себя классиком. При всей своей скептичности к своим текстам (чукча не писатель), этот рассказик действительно…

  • Иного не дано? Рассказ.

    По традиции маленький рассказик к 12 апреля. "Святочный", так сказать.…

  • Лихие времена в деревне Гадюкино. Сказка.

    Настали в деревне Гадюкино между тем времена совсем лютые. В полночь дико выл в Асташкинском лесу одинокий чубайс, черные михельсоны кружили днем…