kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Categories:

Вокзал. Рассказ.

Памяти Александра Валентиновича Климова.

Дикторы объявляли о прибытии и отправлении поездов, в бесчисленных кафешках ожидающие могли на скорую руку поесть какой-то хорошей или не очень хорошей еды, время от времени уборщицы-узбечки или таджички, толкали перед собой подметально-уборочные машины – все-таки XXI век на дворе, прогресс не стоит на месте, бдительные охранники и полицейские приглядывали за тем, чтобы не проник какой злоумышленник – от террориста с бомбой до ловкого карманника.

И все время кто-то уезжал и приезжал. Рабочие-вахтовики отправлялись на Север добывать углеводороды для олигархов, гастарбайтеры ехали в Москву и Петербург строить дома-муравейники на окраинах двух этих разросшихся до безобразия русских столиц, мужчины средних лет – коротко стриженные, с одинаковыми рюкзаками, отправлялись в какую-нибудь очередную экзотическую страну участвовать в какой-то очередной прокси-войне, стайки детей с учителем ехали на экскурсии, евреи опять уезжали из России в Землю обетованную, программисты ехали в далекую американскую Кремневую долину, чтобы стать новыми Биллами Гейтсами и Стивенами Джобсами, влюбленные расставились на время, часто не предполагая даже, что расстаются навсегда, тещи уезжали в Саратов, уставшие от земной бестолковщины командировочные рептилоиды отправлялись в отпуск на свою такую далекую и такую любимую Нибиру, бригады политтехнологов направлялись в очередной губернский город организовывать победу на выборах какому-нибудь абсолютно проворовавшемуся кандидату от «Единой России», постоянно ехали искать правду в столицу униженные и обманутые провинциалы, родители везли туда же на операции больных детишек…

В общем, обычная суета.

И каждый вечер на вокзале появлялся этот человек. В будние дни по вечерам – видно, после работы, а в выходные и праздничные дни иногда и до полудня.

Он садился где-то в уголке, клал рядом с собой портфель, при этом так, чтобы не сперла его какая-нибудь нечистая на помыслы вокзальная душонка, доставал из него старую книгу с пожелтевшими страницами – как обычно какая-нибудь толстая книга из серии «Библиотека советской классики», и погружался в чтение. Иногда, наоборот, он доставал общую тетрадку на 96 листов и что-то в ней писал, временами замирая надолго, словно пытаясь найти правильное слово или вспомнить что-то забытое.

Через несколько часов человек расстилал рядом с собой газету и доставал из портфеля очень нехитрую снедь – пару вареных яиц, огурец, черный хлеб, кусок курицы или колбасы. Съев все это, он с удовольствием пил горячий чай, который наливал из китайского термоса «Великая дружба». Термос остался ему от мамы, которые в конце 50-х годов прошлого, то есть XX века века, училась в текстильном институте, и в группе у нее был китайский студент, с которым она очень, хотя и платонически, дружила, и который подарил ей этот термос в день защиты диплома. Мама даже с ним переписывалась несколько лет, но потом переписка прекратилась. Она не узнала, что ее друга-китайца, ставшего директором небольшого завода в городе Ухань, провинция Хубэй, во время культурной революции как агента советского социал-империализма забили насмерть юные революционеры-хунвэйбины.

Однажды бдительный охранник подошел к человеку и спросил, чего он ждет. Тот растерянно посмотрел на него, потом, немного заикаясь, ответил:

- П-поезда жду.

- Куда? – спросил строго бдительный охранник.

- В СССР, - ответил человек.

Охранник задумался. Отошел в сторону. Позвонил куда-то по рации.

- Но ведь туда поезда больше не ходят, - вернулся он. – И давно уже не ходят.

- Я знаю, - сказал человек. – Но мало ли что. Может, какой дополнительный дадут.

Охранник, несмотря на свою суровую внешность, человеком был незлобивым, а потому махнул рукой на чудака с портфелем. Так что потом и другие охранники его не трогали, и охранники из других смен, и полицейские. Люди вообще на самом деле существа добрые большей частью, вот обстоятельства, бывают, заставляют некоторых становиться нехорошими. Хотя, конечно, бывают патологии, это, наверное, что-то с генами не так. Тогда появляются чубайсы или кальтенбруннеры. Но это все-таки редко.

Несколько лет этот мужчина приходил на вокзал. А однажды не пришел. И на другой день. И на третий.

Вроде бы и вокзал остался тем же, и люди все так же уезжали куда-то и приезжали откуда-то. А вот что-то исчезло.

Что стало с тем человеком, никто не знает. Может, потерял надежду, что когда-нибудь дадут дополнительный и он уедет в свой Советский Союз. Может, решил попробовать добраться каким другим способом. А может и умер.
Tags: sci-fi, личное
Subscribe

  • пили, ели, веселились...

    При живом СССР Жванецкий было смешно. И не верьте, если вам кто-то скажет иначе. После того, как СССР умер, Жванецкий перестал быть смешно. Но жили…

  • погас светильник

    Пару дней назад в США умер помер Игорь Маркович Ефимов, яркий представитель советской либеральной диссиды, графоман и брайтон-бичевский философ. В…

  • Шафаревич

    Два дня назад умер академик РАН и член-корреспондент Академии Наук СССР Игорь Ростиславович Шафаревич. Человек, безусловно, противник тех идей,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • пили, ели, веселились...

    При живом СССР Жванецкий было смешно. И не верьте, если вам кто-то скажет иначе. После того, как СССР умер, Жванецкий перестал быть смешно. Но жили…

  • погас светильник

    Пару дней назад в США умер помер Игорь Маркович Ефимов, яркий представитель советской либеральной диссиды, графоман и брайтон-бичевский философ. В…

  • Шафаревич

    Два дня назад умер академик РАН и член-корреспондент Академии Наук СССР Игорь Ростиславович Шафаревич. Человек, безусловно, противник тех идей,…