kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

не оправдал доверия

Охранник Лаврентия Павловича Берия, ветеран КГБ СССР полковник в отставке Иван Алексеевич Малиновский вспоминает:

— Обстоятельства ареста помните?

— Да разве забудешь! Это было в пятницу 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался. Пиджак нес в руке.

Ближе к вечеру приехал начальник 1 -го отдела 9-го управления МВД CCCР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие — и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: «Отдыхайте пока». А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала — ни городская, ни правительственная.

Так и просидели в неопределенности до четырех часов ночи. Потом за нами пришел автобус. Говорят: вас вызывают в ЦК партии, нужно дать показания. А когда проезжали по площади Дзержинского, неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда — прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму...

Руки назад, выходить по одному...

Ну, думаю, все, приплыли.

— Страшно было?

— А кому приятно оказаться в такой ситуации? С нами сразу стали обращаться как с преступниками или заключенными. Тщательно обыскали, цивильную одежду приказали снять. Я был в новом костюме, который только-только успел пошить, на руке — командирские часы, в кармане — полученная накануне зарплата. Выдали какую-то полосатую робу, словно в кино об арестантах, посадили в одиночную камеру, где даже унитаза или дырки в полу не было, вместо этого — параша, металлический бочонок с крышкой.

Вот так и сидел.

— На допрос вызывали?

— Ни разу. Но и спать по ночам не давали: едва глаза прикроешь, тут же колотят сапогом в железную дверь. Свет не выключали сутками, а лампа яркая, мозг сверлит! Без сна очень тяжело, хуже любой пытки. К концу недели наяву проваливался в забытье. Кормили плохо, на обед приносили два засохших куска хлеба и миску похлебки из гороха или чечевицы. Я почти не ел, в горло не лезло. Думал, что дальше со мной будет.

— И что?

— Отпустили! Вернули вещи, документы, деньги, часы. Взяли подписку о неразглашении. Мол, если станут спрашивать, где были, отвечайте, что находились в служебной командировке.

Выхожу на улицу, не веря своему счастью, что отделался легким испугом, а там наши ребята стоят. Меня ведь не одного посадили, а всю группу, дежурившую 26 июня. Человек, наверное, тридцать. Удивительно, но тех, кто в тот день находился дома, вообще не тронули.

Куда идти? Было очень рано, даже метро не открылось. Большинство парней жили в Троице-Лыково, ну, я и позвал компанию к себе на «Маяковскую»... Некоторые отказались, а часть согласилась.

Пришли, разбудили Шуру. Она спросонья ничего не поняла, испугалась: какие-то незнакомые, обросшие щетиной мужики ломятся в комнату... Нам же на Лубянке бриться не давали, отобрали все принадлежности. Потом жена признала меня, заохала, быстро собрала на стол. Мы молча выпили по стопке водки, закусили хлебом с салом и свежими огурцами.

А что было говорить? И без слов все понимали, что произошло...

Шура потом все донимала меня расспросами: «Ваня, расскажи, где был? Что случилось?»

— Когда вы узнали о судьбе бывшего начальника?

— Информация просачивалась по капле. Позже выяснилось, что Хрущёв заранее готовил арест Берии, подговорил военных, начиная с маршала Жукова. Была дана команда: «Приходить с огоньком». Иначе говоря, с оружием.

Знакомый начальник караула в бункере штаба Московского военного округа на улице Полины Осипенко потом рассказывал мне, будто бы Берия сидел у них под усиленной охраной, пока решались формальности с его арестом. Может, так и было, но я до сих пор считаю, что Лаврентия Павловича казнили в день задержания, а документы суда сфабриковали задним числом, лишь бы придать видимость законности. Слишком Хрущёв ненавидел и боялся Берию, чтобы даже ненадолго оставлять его в живых.

Журнал "Родина", 2019, №4.
Tags: СССР, исторя, персоналии
Subscribe

  • Мировая повестка на сегодня

    - Убийца! - кричал Байден почему-то с лёгким одесским акцентом. - Ты не Сидоров-кассир, ты убийца! Ты Сидорова убил, а труп в сейф! Зачем ты его…

  • новости псевдоисторической науки

    О плохом. Добрые люди, они же книжные пираты, выложили переиздание книги Колпакиди и Прудниковой "Двойной заговор", которую я когда-то…

  • за рабочее дело!

    Что-то как-то народ не прореагировал на тот факт, что нас, упёртых леваков, накануне сильно прибавилось. Впрочем, возможно я что-то пропустил, потому…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments

  • Мировая повестка на сегодня

    - Убийца! - кричал Байден почему-то с лёгким одесским акцентом. - Ты не Сидоров-кассир, ты убийца! Ты Сидорова убил, а труп в сейф! Зачем ты его…

  • новости псевдоисторической науки

    О плохом. Добрые люди, они же книжные пираты, выложили переиздание книги Колпакиди и Прудниковой "Двойной заговор", которую я когда-то…

  • за рабочее дело!

    Что-то как-то народ не прореагировал на тот факт, что нас, упёртых леваков, накануне сильно прибавилось. Впрочем, возможно я что-то пропустил, потому…