kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Category:

Единорог. Рассказ.

(Из цикла «Ангелы, демоны, коммунисты и другие сказочные существа»)

Каждый год 7 ноября московский журналист и правозащитник Марк Анатольевич Емец приходил на Красную площадь и совершал свой Парад Победы от Исторического музея до собора Василия Блаженного. Возле Мавзолея, он, как человек интеллигентный, средний палец покойному вождю мирового пролетариата не показывал, но зато иронически ухмылялся и мысленные лучи ненависти посылал.

Потому что коммунизм, с которым Марк Анатольевич боролся столько, сколько себя помнил, был повержен.

Еще в школе он категорически отказался вступать в комсомол (октябрёнком и пионером он все-таки был, но какой там спрос с несмышленого ребенка). При этом его невступление в комсомол вызвало и первое столкновение с Системой – были увещевания, туманные намёки, прямые угрозы. Но Марк упрямо стоял на своем: не буду я вступать в этот ваш комсомол! Стройте коммунизм без меня!

В институт он, несмотря на свое нечленство в рядах молодых строителей коммунизма, попал, но на третьем курсе был исключен – за распространение антисоветской литературы. В армию его не забрали благодаря справке, выхлопотанной родителями, справке о каком-то жутком и неизлечимом заболевании, а институт Марк закончил на вечернем отделении. Днем же он разносил телеграммы, а потом часами сидел на квартирах членов Хельсинкской группы по защите прав человека, помогая тем размножать «Хронику текущих событий» – или разносить ее по местам встреч с иностранными корреспондентами.

Все больше погружаясь в борьбу с советским тоталитарным режимом путем участия в правозащитном движении, он все чаще сталкивался с «конторой», которая начинала с профилактических бесед, и, в конце концов, получил два года «химии», отбывать которые довелось ему в Архангельской области. Местные жители к юноше-ссыльному относились хорошо, жалеючи, поэтому и месяцы ссылки и местных простых людей Марк Анатольевич вспоминал с искренней теплотой. Советский тоталитаризм был уже не тот, что в 37-м, сгнили когда-то стальные зубы чудовища. Хотя, конечно, тоже ничего хорошего.

Ну, а потом грянула Перестройка, советский режим затрещал, затрещал, зашатался и, наконец, рухнул к всеобщей радости. Пришли свобода и совсем другая жизнь.

Первоначальная эйфория сменилась борьбой за существование, заработки были нестабильные и не слишком большие, но, в отличии от многих своих былых товарищей по диссидентскому движению, ни в какие Израили или еще куда Марк уезжать не стал, потому как Родиной своей полагал ту страну, в которой жил. Да и чего там, в чужих странах, собственно, делать?

Когда к власти в стране пришли бывшие кагэбэшники, жизнь Марка вновь наполнилась смыслом, то есть борьбой с новым режимом. Чему он и посвящал все свое время, хотя был уже человеком далеко не молодым.

А персональный Парад Победы, который он совершал 7-го ноября, стал для него своего рода аутотренингом, то есть в некотором роде ритуалом-утешением: победили тех – победим и этих!

И вот, как обычно, стартовав от бывшего музея Ленина, Марк не торопясь шел по брусчатке главной площади России, размышляя об извилистом пути этой самой России к свободе и демократии. Как вдруг перед его глазами предстало более чем странное зрелище.

Напротив Мавзолея, закрытого для посетителей, стояла стайка маленьких детей явно первоклашного возраста. С ними были две девочки постарше, лет не более чем тринадцати. Обе девочки были в пионерских галстуках.

Это было бы не странно – какие-то остаточные коммунисты иногда чего-то устраивали на Красной площади, или у Мавзолея, или у могил своих кумиров, что вызывало у Марка скорее иронию и жалость, чем гнев и возмущение – хотя, конечно, в своем Твиттере он писал про тех, кто ничего не понял и ничему не научился.

Но одна из двух девочек постарше держала за уздечку животное странного вида. Помельче, чем лошадь, но при этом с рогом. Одним рогом на голове. Само животное было идеально белого цвета, а уздечка на нем было цвета золотого.

Что было особенно удивительно, никто не обращал внимания ни на однорогое животное, ни на всю эту компанию.

Марк Анатольевич подошел поближе.

-…в этот праздничный день, когда много лет тому назад в Петрограде восставшие рабочие, солдаты и матросы свергли правительство Керенского и взяли власть в руки народа, то есть в свои руки, вы, ребята, становитесь октябрятами. То есть самыми юными ленинцами, - звонко говорила одна из двух девочек.

- Это только первый ваш шаг на длинной и трудной дороге борьбы за дело коммунистической революции, и я желаю вам, ребята, пройти этот путь до конца.

Она достала из висевшей на боку сумки коробку, открыла ее и начала раздавать малышам маленькие красные звездочки.

Этого Марк уже вынести не смог. Решительным шагом он подошел к девочке в красном галстуке.

- Как! – закричал он, - Как вы смеете отравлять совсем маленьких детей этой своей вонючей коммунистической гадостью!

От волнения и возмущения ему даже стало трудно говорить, и фразы вырывались из его рта какими-то кусками.

- … Миллионы расстрелянных!.. Гулаг!.. Голодомор!.. Диктатура быдла!.. Геноцид русского народа!..

Тут другая девочка, державшая за уздечку единорога – а кто это еще мог быть, как не единорог, вдруг прервала Марка.

- Про геноцид русского народа – это совсем из другого дискурса, Марк Анатольевич.

- Что? – растерянно спросил Марк, даже не удивившись, что пионерка знает его имя-отчество.

- Про русский народ и его геноцид – это те, которые с бородами и иконами, - спокойно объяснила девочка. – «Прости нас, Государь» и «Россия, которую мы потеряли». Ну и "инородцы-большевики", само собой. А вам положено про другое.

- И что же мне положено? – спросил Марк.

- Про отрицательный отбор, про пришествие Шариковых, про испорченный генофонд, - сказала девочка.

Марк Анатольевич смотрел на нее с ужасом. Ужас был такой сильный, что даже прищемило сердце.

Первая девочка, с сумкой на плече, достала из нее белый пакетик.

- Примите таблетку, Марк Анатольевич, - сказал она спокойно, протягивая что-то в ладошке. – Вы все-таки человек немолодой. Вам вредно волноваться. И не переживайте вы так – просто ваше время закончилось. Так устроен этот мир – и вы с этим ничего поделать не можете. Приходят новые поколения – а те, кто были до них, должны освободить место. Примите это как данность. И примите таблетку тоже. Это всего лишь валидол.

Марк испуганно оттолкнул ее руку.

- Кто вы? Откуда вы такие? Почему?

- Мы пионеры, - сказала девочка. Потом подумала и прибавила: - В какой-то степени - дети рабочих.

Потеряв интерес к Марку Анатольевичу, она отвернулась и стала пристегивать малышам на их курточки красные звездочки с изображением кучерявого мальчика.

А вторая, та, которая держала за золотую уздечку единорога, что-то прошептала животному. Тот наклонил голову так, что рог принял горизонтальное положение, и стукнул по брусчатке копытом. Тотчас же из нее в небо взлетела радуга, выгнулась дугой над Кремлем и ушла другим своим концом куда-то за горизонт.

И снова никто на Красной площади – зеваки, иностранные туристы, полицейские – не обратили на происходящее вообще никакого внимания.

Марк сделал шаг назад, другой, потом повернулся и побежал.

Так страшно ему не было даже в тот день, когда он включил телевизор и узнал, что в стране произошел переворот, и что власть перешла в руки некоего ГКЧП. Да и страх тот был совсем иного рода, не говоря уже про то, что длился он очень недолго.

А вот сейчас происходило что-то совершенно непонятное. Лавкрафт, Стивен Кинг, какой-то ужас, который, казалось, выполз из зиккурата, хранившего забальзамированное тело когда-то кучерявого мальчика.

В себя Марк Анатольевич пришел в каком-то незнакомом месте. Мимо деловито шли люди, рабочие-таджики привычно перекладывали плитку, куда-то несся нескончаемый поток машин.

Марк Анатольевич оглянулся.

Радуга все так и висела над Москвой.

Тут Марк вдруг вспомнил свою покойную бабашку, которая рассказывала ему в далеком-далеком детстве сказки. Или, что чаще, что-то религиозное.

«Когда Яхве попросил Адама дать имена всем животным, то единорог был первым из наречённых и таким образом был возвышен. А когда Адам и Ева были изгнаны из Рая, то Бог дал единорогу выбор: остаться в Эдеме или уйти с людьми. Единорог предпочёл последнее и был благословен за сочувствие к людям».
Tags: sci-fi
Subscribe

  • реакция не пройдёт!

    Финское издательство Tammi приносит извинения, что опубликовало сообщение о выходящей в октябре новой книге писательницы Джоан Роулинг во время…

  • а они как прыгнут!

    Есть в Финляндии такой журналист-расследователь, она же авторка, Туула Малин (Tuula Malin). Специализация у этой славной женщины - русская…

  • наш календарь

    Да, и еще 1 июля этого года, кто не знает, будет столетие компартии Китая. Которое в самом КНР будет праздноваться с небывалой помпой, конечно.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • реакция не пройдёт!

    Финское издательство Tammi приносит извинения, что опубликовало сообщение о выходящей в октябре новой книге писательницы Джоан Роулинг во время…

  • а они как прыгнут!

    Есть в Финляндии такой журналист-расследователь, она же авторка, Туула Малин (Tuula Malin). Специализация у этой славной женщины - русская…

  • наш календарь

    Да, и еще 1 июля этого года, кто не знает, будет столетие компартии Китая. Которое в самом КНР будет праздноваться с небывалой помпой, конечно.…