kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Category:

Флешбэк шестой: Шпионский мост.


(продолжение цикла:http://rabkrin.org/v-mire-zhivotnyih-rasskazy/)

С запада к Глиникскому мосту, что лежит поперек немецкой речки Хафель, подъехали три черных автомобиля «Линкольн», красиво развернулись и встали елочкой, то есть наискосок. С востока приехали три автомобиля «Победа». Они просто остановились один за другим. Из тех и других машин вышли мужчины. На западной стороне моста это были американцы, на восточной – советские. Американцы были в военной форме, советские в одинаковых черных костюмах.

Сидящий в одном из «Линкольнов», опустил боковое стекло и начал снимать все происходящее на кинокамеру.

Советские не обращали на это внимания и у них никто ничего не снимал. Даже на фотоаппараты. Впрочем, все фиксировали – через мощную оптику – люди из восточногерманской «Штази», сидящие на чердаке небольшого дома в километре от Глиникского моста.

Мужчины поглядывали на часы.

Когда наступил полдень, и с запада, и с востока прибыло еще по одной машине.

Из восточной вышли двое таких же мужчин в черных костюмах. С ними была собака, которую держали на поводке.

На западной стороне из машины вышел мужчина в форме ВВС США с пластиковой коробкой в руке, в которой сидел кот.

Советский с собакой и американец с котом, сопровождаемые другими мужчинами, подошли к мосту. Советский отцепил поводок у собаки, американец раскрыл коробку.

Кот вылез из нее, недовольно отряхнулся и ступил на мост. Также не спеша на мост вошла собака.

Затем оба животных пошли навстречу друг другу.

Встретились они почти на середине. Остановились. Долго и пристально посмотрели друг на друга. Кот негромко зашипел, шерсть у него встала дыбом. Собака – тоже негромко – зарычала.

После этого, больше не обращая внимания друг на друга, они пошли каждый в противоположную сторону.

Настоящее имя собаки было Блэк, и была она нелегальным агентом ЦРУ в СССР, высаженным на побережье каспийского моря с американской мини-подлодки, вышедшей в море с секретной базы на территории шахского Ирана.

Вообще, в отличии от советских, западные разведки практически никогда не использовали в своей деятельности нелегалов, то есть людей с вымышленной биографией, которые выдавали себя за граждан СССР. Возможно, у них не было того опыта, который был у советских, еще с 20-х годов оттачивавших искусство создания и внедрения нелегалов в другие страны. Быть может, это было связано еще и с тем, что советская действительность была настолько чужой и чуждой, что научить человека извне достоверно играть роль советского было просто невозможно.

Блэк не был человеком и ему удалось продержаться в СССР более года.

Он передвигался по южным районам России и Северному Казахстану, подрабатывал, охраняя огороды у частников или ночуя в собачьих питомниках, а сам определял точное расположение важнейших объектов советских ядерной и ракетной программ, и посылал в Москву телеграммы до востребования на Главпочтамт, где в тексте были зашифрованы точные координаты объектов. Это имело огромное значение для совершения максимально точного ракетного удара в случае войны.

Там телеграммы забирал один завербованный ЦРУ джазовый музыкант, непризнанный гений-авангардист, который оставлял их затем в тайниках в разных местах города Москвы. В свою очередь жены работников американского посольства забирали эти телеграммы. Схема работала безупречно, несмотря на все усилия службы наружного наблюдения КГБ.

Раскрытие агента Блэка произошло совершенно случайно.

У простой работницы московского Главпочтамта Дарьи Ивановны Пильщиковой был сын Сережа. Сережа был аутистом. Правда, в те времена в СССР и слова такого почти никто не знал, поэтому Сережу называли просто трудным ребенком.

Так как отец с ними не жил, то после школы Сережа часто приходил к маме на работу, где помогал ей рассортировывать телеграммы.

И вот однажды он сказал ей:

- Мам, а вот опять телеграмма, где цифры в буковках прячутся.

- Как это? – спросила мама у сына.

Сережа объяснил. Дарья Ивановна удивилась и спросила:

- А почему опять?

- Так на прошлой недели тоже такая была. И до этого, - ответил сын.

Дарья Ивановна Пильщикова была человеком с высоким чувством гражданской ответственности и большой любительницей романов Льва Овалова про майора Пронина, поэтому, недолго думая, она взяла эту телеграмму, нашла в архивах такие же предыдущие телеграммы и отправилась с ними к начальнику отдела кадров Ираклию Георгиевичу Хананашвили. Ираклий Георгичевич во времена культа личности и некоторое время после них работал в органах. Когда маршал Берия оказался врагом народа и агентом английской разведки, из органов его только уволили, даже без лишения звания, быть может потому, что пост там он занимал незначительный, и более серьезного наказания за нарушения социалистической законности не заслужил – да и не совершал он таких нарушений, потому как просто честно боролся с еврейским буржуазным национализмом путем курирования московской хоральной синагоги. И вот теперь ждал он с нетерпением заслуженной пенсии в почтово-телеграфном ведомстве.

Рассказ Дарьи Ивановны он выслушал скептически, но попросил привести мальчика Сережу, чтобы тот объяснил ему еще раз, как это цифры прячутся в буквах. Мальчик Сережа объяснил, да так наглядно, что отставной работник МГБ задумался. И, подумав, позвонил знакомому, капитану Макарову, которого бури хрущевской десталинизации обошли и он по-прежнему работал в органах.

Капитан Макаров особого интереса не проявил, но, после долгих уговоров, все-таки согласился встретиться. Ираклий взял с собой телеграммы, мальчишку, и поехал на общественном транспорте к родному когда-то зданию на Лубянке, где в приемную к ним и спустился его знакомый.

Рассказ Сережи на него впечатления не произвел, но копии телеграмм он все-таки забрал.

Дело так бы и заглохло, если бы по чистой случайности в кабинет капитана Макарова не заглянул его коллега майор Ашотов, чтобы договориться о предстоящем футбольном матче команды их конторы против команды московских милиционеров.

Макаров, который писал в это время отчет, попросил его подождать, и, чтобы тому не было скучно, дал телеграммы, полученные из Главпочтамта: посмотри, майор, как люди шпионов видят во всякой ерунде.

Майор Аштов взял телеграммы, стал лениво рассматривать цифры, которые мальчик Сережа написал поверх букв про то, что дядя Вася приехал и просит прислать ему столько-то денег до получки – и вдруг побледнел.

Потому что работал майор Ашотов в отделе охраны объектов специального назначения и сразу же понял, что речь идет о координатах чрезвычайно секретного объекта, на котором проходили заключительную проверку ядерные боеголовки для советских межконтинентальных ракет.

Дальше было то, что можно без преувеличения назвать паникой. По всему Югу России и Казахстану была начата огромная операция по поимке вражеского агента, в которой были задействованы тысячи оперативных работников КГБ. И, после двух недель ожидания, в одном провинциальном городе на севере Казахстана в отделение почты на окраине зашел пес с червонцем в зубах и телеграммой в Москву.

Телеграмму приняли, пес заплатил, и пошел на выход, но тут из-за соседнего окошечка выскочил сотрудник с пистолетом. Американский нелегал сделал попытку броситься в приоткрытую дверь, но не успел. Раздался выстрел…

В Москве американского шпиона выхаживали лучшие ветеринары страны – и выходили. После чего начались многочасовые допросы. Так время было либеральное, то бить не били, но и не миндальничали. Потому что дело было настолько важное, что находилось на контроле у Президиума ЦК.

Наконец, потеряв терпение от как воды в рот набравшего пса, Коллегия военного суда приговорила его к расстрелу и вот только тогда американская собака впервые заговорила:

- Я хочу сделать заявление. Я кадровый сотрудник Центрального разведывательного управления.

Наверное, это и спасло американскому нелегалу жизнь. Потому как раз в это время в США Федеральное бюро расследований арестовало теперь уже советского нелегала, кота Абнера.

***

Никто в Ливерморской радиацинной лаборатории не мог и представить, что любимый кот директора этой самой лаборатории физика Эдварда Теллера, отца американской водородной бомбы, с которым тот не расставался даже на совещаниях, где обсуждались вопросы стратегического ядерного планирования, и который спал на коленях у своего хозяина, пока тот занимался с генералами Пентагона вопросами нанесения максимального урона Советам в возможной ядерной войне, на самом деле советский разведчик, переброшенный в США дипломатической почтой несколько лет назад и внедренный в самый центр сверхсекретных американских ядерных разработок.

Юного кота долго подбирали в Москве, потому что, кроме твердых коммунистических убеждений, он должен был быть еще неотразим. И такого кота нашли.

Природный ум, обаяние и неотразимая пушистость помогли молодому коту стать любимцем американского физика ультраправых убеждений, и не только его, но и всего персонала Ливермора. А то, что кот иногда пропадал на день-другой, относили не более чем к особенностям его личной жизни. И поэтому даже часовые, строго охранявшие объект, снисходительно относились к очаровательному пушистику, который возвращался со своих, как они думали, амурных дел.

А возвращался Абнер на самом деле со встреч со своим советским агентом-оператором, которому надиктовывал на магнитофон целые кассеты с важнейшей информацией физического и военного характера.

Это бы продолжалось и дальше, если бы не предательство одного из высокопоставленных чинов в Первом управлении КГБ, внешняя разведка. Вступив в контакт с американцами, предатель, чтобы доказать будущим хозяевам свою полезность, сообщил им, что в один из научных центров США внедрен советский кот-шпион.

Остальное было делом техники.

После ареста кота держали на специальном объекте, где избиения чередовались с попытками подкупа и применением специальных наркотиков. Но Абнер молчал – молчал даже тогда, когда ему прямо сказали, что его ждет инъекция смертельного яда. Он лишь презрительно посмотрел на допрашивающего.

- Не надейтесь, что вам удастся улизнуть, - сказал фэбээровец. – Мы вас предварительно накачаем валерьянкой, так что телепортироваться вам не удастся. Мы уже проверили эту методику.

- Убивали бездомных котов? – спросил кот с ненавистью. – Ответите и за это, империалистические негодяи.

В США между тем началась кампания против казни советского кота-шпиона, которую начали как котофильные организации, так и некоторые религиозно-пацифистские группы.

Опять же, Советский Союз, как известно, был первой страной в мире, где говорящие хвосты (speaking tails), получили гражданские права: третьим документом, после Декрета о мире и Декрета о земле, пришедшие к власти в 1917-м году большевики приняли Декларацию о правах говорящих меньших братьев, которых до этого не то что не считали разумными, а даже и охотились на них. Включая августейших особ. Надо напомнить, что в США, в колыбели демократии, что-то подобное этому, то есть особая поправка к Конституции, было принято только в 1928 году при президенте Гувере, и поэтому симпатия к советскому хвостатому узнику носила всемирный характер.

Верховный суд США пятью голосами против четырех принял решение, что советский кот приравнивается к военнопленному и смертная казнь к нему применена быть не может.

Поэтому Абнер остался жив, но угодил в одну из самых мрачных тюрем Америки – в печально знаменитый Синг-Синг.

И вот, после того, как в СССР была поймана американская собака-нелегал, начался долгий бюрократический процесс по подготовке обмена животными, который и произошел на Глиникском мосту в этот погожий летний день.

Попав на западную сторону, пес по кличке Блэк сразу прыгнул в машину.

- Gaines Food, ну хотя бы баночку, - сказала собака. – Боже, как же я соскучился по собачьим кормам. У русских варваров их нет вообще, вы представляете?

- Будет, - усмехнулся один из американцев. – Специально для тебя от президента Соединенных Штатов привезли посылку.

Блэк заскулил от удовольствия.

На восточной стороне кот прыгнул на руки одного из мужчин в черном костюме. Это был его знакомый преподаватель на спецкурсах по марксизму, одновременно же – и по технике совершения диверсий. Впрочем, это ведь в сущности одно и то же.

Другие мужчины окружили его, при этом каждый считал нужным почесать его за ухом.

- Я так и не сказал им своего настоящего имени, - мурлыкнул кот. - Я им вообще ничего не сказал.

- Да, товарищ Василий, - сказал один из мужчин, явно старший по званию. – Мы знаем, что ты вел себя как настоящий советский кот. Сегодня тебя доставят в Москву, первым же самолетом.

Василий ничего не ответил. Только урчал и думал про то, что в Москве он поест, наконец, сметаны. Потому что во всех этих Штатах, при всех их капиталистических богатствах, котам не поесть сметаны: про существование её американцы просто не знают.

Но вслух он этого говорить не стал. Потому что сметана – это ведь не самое главное.

Tags: sci-fi
Subscribe

Posts from This Journal “sci-fi” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments

Posts from This Journal “sci-fi” Tag