kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Category:

Эпизод четвертый: Машка.

Товарищу Всеволоду Петровскому посвящается.

Когда начались события на Украине, мы, конечно, в стороне не оставались. Я и про своих товарищей, и про семью. Деньги собирали, гуманитарную и негуманитарную помощь, отправляли на микроавтобусе в Донецк и Луганск - есть у нас очень славный парень, Игорь, который туда несколько раз уже ездил.

Из семьи моей только Кот был решительно против, заняв позицию «чума на оба ваших дома». Репрессалий против него мы решили не вводить, потому что если за все безобразия его репрессировать, то это какой-то 37-й год получится, а XX съезд Партии не велел.

И вот из одной такой поездки на восток Украины Игорь привез Машку.

Машка – молодая овчарка, служила в бригаде «Призрак», как и все собаки на войне, больше занималась минерно-саперным делом, но пару раз вытаскивала и тяжело раненых из-под обстрела. А однажды и сама попала под обстрел украинских карателей и была серьезно ранена. У ребят рука не поднялась ее пристрелить, а Игорь, которому как раз случилось быть там, и предложил отвезти собаку в Россию, на лечение.

Гнал Игорь как бешеный, и, приехав, сразу рванул к нам.

Ленка моя врач по людям, это, конечно, немного другое, чем лечить хвостов и прочих, уже неговорящих, животных, но зато у нее есть подготовка для войны и даже звание, что всегда 23 февраля вызывает некоторые дурацкие шутки в нашем доме, потому как и по военному билету и по характеру я рядовой солдат, правда, Красной Армии, она же Советская. В общем, Игорь правильно рассудил, что и человеческий врач может помочь получившей осколочные ранения собаке.

Вот так Машка у нас и появилась.

Сначала было ей худо совсем, даже Ленка думала, что не протянуть ей долго, а Агафон сидел совсем потерянный возле нее и на глазах нашего пса были слезы.

Но Ленкино умение, донецкое здоровье шахтерской собаки и заграничные лекарства сделали свое дело и Машка медленно, но верно пошла на поправку.

Под столом на кухне ей соорудили лежанку, ну и наш пес перебрался туда. Когда Машка окрепла, Ленка стала покупать на рынке им сахарные кости, которые обе собаки грызли по очереди, ведя какие-то свои длинные разговоры.

Иногда мы все собирались на кухне и Машка нам рассказывала про жизнь на Донбассе до войны и во время ее, про всякие случаи на фронте. Как и все восточноукраинцы, по-русски она говорила прекрасно, только «хэкала» немного: «хав-хав». Рассказы были невеселые.

В самом начале как-то и Кот присоединился к нам, послушал минут пять, а потом нагло встрял и начала разглагольствовать на свою любимую тему: «власовцы версус бандеровцы», «Деникин против Петлюры» и прочий гнилой так называемый нейтрализм. Заткнуться вовремя Кот не всегда умеет, так что Машка слушала-слушала терпеливо, а потом так рявкнула, что Кот пулей вылетел из кухни и пару дней туда откровенно боялся заглядывать.

Еще через пару недель я уже с собаками гулял, и они бегали весело за палкой, иногда устраивая шутливые драки из-за нее. Иногда вдвоем убегали на собрания местной ячейки «Рот-Фронта» или мероприятия, устраиваемые «Движением коммунистических собак» (запрещенная в Российской Федерации организация, только вот не знающая, к сожалению или к счастью, о своем запрещении).

Ну вот, а однажды вечером Машка пришла ко мне и сказала:

- Надо мне возвращаться на Донбасс. Я ведь уже здоровая совсем.

- Машка, - сказал я. – Оставайся у нас. Собака ты аккуратная, беспокойства от тебя мало, живи сколько хочешь, хоть вообще насовсем. Хлебнула ты и так будь здоров, а Донбасс ведь продадут, только так продадут, Москва, увы, это всегда умела и умеет: своих продавать.

- Нет, - сказала Машка. – Это моя родина. Дом мой там. Там все свои. У вас хорошо, но мое место там. Ну а если ваши продадут – уйду в лес, буду партизанить. Спокойной жизни для жовто-блактиных на Донбассе больше уже не будет никогда.

- Ладно, - очень грустно сказал я, потому что привязался к ней крайне. – Скоро Игорь опять едет туда, мы уже почти на целую машину вещей набрали, отвезет тебя.

А следующим вечером ко мне, когда я уже спать собирался, притопал и мой Агафон.

Положил голову на кровать.

- Хозяин, - сказал он. – Я с Машкой поеду. Есть такое слово – надо.

Долго мы с ним говорили тем вечером. Сказал я ему, что и сам бы поехал, потому что иногда мужчина должен взять в руки оружие. Но что немолоды мы с ним уже, что наш призывной возраст, во всех смыслах этого слова, прошел. В общем, отговорил я его, хотя и был Агафон очень невесел. Но он пёс послушный.

Когда Игорь на своем микроавтобусе заехал к нам во двор, рядом с местом водителя сидел молодой пес.

- Из наших, - сказал Агафон с гордостью. – Шарик. Комсомолец. Настоящий.

Шарик явно волновался, но был очень рад оказанной ему чести. А Машка залезла назад, на мешки, пакеты и коробки с вещами.

Отец мой тоже привез кое-что. Во-первых, стопку репринтов книжечек 1943 года, изданных Наркоматом обороны СССР: «Пособие для собак по саперному делу» и «Батальонный кот-разведчик». Во-вторых, несколько специальных устройств, которые ему дали специальные люди с его бывшей специальной работы. Хоть отец и пенсионер, но бывших специальных людей не бывает, как известно.

Было очень грустно расставаться с Машкой. Агафон потом весь вечер лежал в чулане, где у него запасное место, и оттуда доносилось иногда поскуливание.

Прошло два месяца. С прогулки – или со своих протиправительственных дел, вернулся мой сын с псом, и Агафон, с грязными лапами, это как обычно, кубарем влетел в гостиную.

И сообщил радостно, что по их каналам связи ему передали новость: стал мой пес счастливым отцом, потому как Машка родила пять щенков, трех мальчиков и двух девочек. У собак есть какие-то свои каналы связи, которые надежнее, чем Интернет – никакое АНБ или ФСБ не подключится.

Я, конечно, был ужасно рад за своего пса, тем более что он, как я уже говорил, не очень молод.

В личную жизнь хвостов мы вообще не влезаем. По весне Кот начинает часто смываться из дома – из окна по водосточной трубе на крышу, где у него, как я понимаю, какое-то логовище. Можно только представить, какие оргии там происходят, но он зверь взрослый, и не мне ему указывать. Хотя в нашем районе что-то подозрительно много похожих на него котят и молодых котов-кошек.

А Агафон так вообще очень строгих правил, строго чтит «Моральный кодекс строителя коммунизма», пусть даже последний и был принят ревизионистом Хрущевым.

Конечно, получив новость о том, что стал счастливым отцом, наш пес засобирался на Украину. И отговаривать его я уже не мог. Нужно было только собрать очередной гуманитарно-негуманитарный микроавтобус. Который мы и собрали почти.

И тут сначала по собачьим коммуникационным каналам, а потом и через Интернет, пришла новость.

Машина с одним из командиров ополчения попала в засаду, командир и водитель были тяжело ранены. А вот Машка погибла. Она поехала с ними за компанию в город, чтобы привезти на блок-пост, где жила со своими щенками, собачьего корма. В нее попала целая очередь – она прыгнула на стрелка, закрыв собой людей.

Кто устроил засаду, как это обычно в последнее время там, осталось неизвестным. В соцсетях писали разное, в том числе нехорошее.

Тогда-то я впервые услышал, как наш Агафон воет. Воет горько, даже не по-собачьи, а по-волчьи…

Щенков Машкиных местные ребята-ополченцы разобрали. Кроме одного. Его Игорь привез к нам.

Агафон, наверное, каждые пять минут его вылизывал от ушей до хвоста. С настырностью, свойственной обычно не ему, а другому нашему хвосту, выпрашивал у Ленки что-нибудь вкусное для Щена. Щеном мы называли этот маленький комочек шерсти, от которого наш пёс не отходил ни на секунду. Ленку, впрочем, упрашивать и не приходилось.

Вот Кот не выдержал этих, как он выразился, сопливо-сталинистских нежностей, и заявил, что перебирается временно жить на крышу. Чтобы не видеть этого безобразия. Откуда только приходил поесть или запостить чего-нибудь в Фэйсбук или Инстаграмм.

Когда Щен подрос, его забрал на нашу дачу отец. Он, опять же используя свои старые специальные связи, устроил молодого пса на закрытую площадку, где собак учили для нужд разных силовых ведомств, которых ныне в России очень много.

Курс обучения там длинный, целый год, после чего Щен, как он сам сказал, уедет обратно.Вырос он красивым и сильным, правда, не по возрасту серьезным.

Тем временем Агафон, когда пришел очередной раз везти помощь, поехал туда сам, на нашем микроавтобусе. При этом не только навестить могилу Машки. Ей, кстати, устроили торжественные похороны, ребята из коммунистической роты даже салют отдали.

Мальчиков и девочек своих навестить Агафон очень хотел.

Перед самым его отъездом ко мне подошел Кот – с очень важным видом.

- Ты не сходишь со мной на крышу, у меня там дело небольшое, - загадочно сказал он.

- Я бы сходил, - ответил я, - Да только вот по водосточным трубам лазать не умею.

- Там лестница есть на последнем этаже вообще-то, - поглядев на меня, как на идиота, сказал Кот. Впрочем, он почти всегда так на всех смотрит. Как на идиотов.

Мне было крайне интересно посмотреть на его логово. Впрочем, никаких признаков разгульной жизни – типа пустых пузырьков из-под валерьянки – я там не обнаружил. Небольшой чердак, на стене портрет Троцкого в буденовке, на другой стене флаг Partido Obrero de Unificación Marxista (POUM) и аэрозольной краской лозунг: «Тяжело подчиняться начальникам, но еще глупее их выбирать!»

В углу стоял мешок. Довольно большой.

- Вот, - притворно-застеничиво сказал Кот. – Мы тут собрали. Для донецких.

В мешке были разные кошачьи вкусности, лекарства и бинты-пластыри. Колбаски разные.

- Как же это ты все не слопал? - пошутил я, на что Кот так сердито фыркнул, что я поспешил извиниться за свою глупую шутку.

Таким образом на восток Украины в следующий раз отправился и мешок гуманитарки, собранной котами-леваками. Конечно, в последний момент они туда не могли не сунуть несколько брошюр «Коты за Четвертый Интернационал». Я бы, правда, сильно удивился, если бы они это не сделали.

Так вот и Агафон поехал туда.

И остался там на несколько месяцев в итоге. Когда вернулся – похудевший, весь черный, то особо много не рассказывал, что он там на фронте делал. Но красную звезду с профилем Ленина на ошейник получил. Так что что-то полезное от него видать было. Красные звезды на ошейник там псы не за хороший экстерьер получают.

Даже Кот его неделю целую по возвращению не задирал и с ним не спорил. Нет, потом-то, конечно, опять шерсть полетела. Но это потом.
Tags: sci-fi
Subscribe

Posts from This Journal “sci-fi” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Posts from This Journal “sci-fi” Tag