August 26th, 2015

Вот еще про воровку из Минобороны

Нам, засоветским, часто говорят: а чего вы такие в 91-м не пошли рвать на кусочки либеральных и прочих гнид, которые плясали на улицах столицы в августе месяце.

А вот так вышло, что Союз ассоциировался с чем - с Горбачевым, с какой-то полной лабудой и тотальной хнёй, за которую в общем-то не много было охоты сгинуть.

Собственно, наверное в этом расчет и был у тех, кто все это готовил (а мне кажется, что все-таки был сценарий тогда, уж больно все по нотам было).

А мысль о том, что Союз - это больше, чем плешивый говорун (или импотенты из ГКЧП) - она редко кому тогда в голову приходила (вот мне - приходила, я даже сам удивляюсь, насколько я, обычный молодой человек, тогда все понимал).

Вот, боюсь, и с Расеюшкой выйдет та же история - и когда гром прогремит, то за Россию наглых воров снова тоже окажется некому подставить головушку, и скажут люди: да пошли они в ***, чтобы за них сдохнуть.
Lenin

немного диалектики

Мне вообще всегда в ЖЖ часто писали - чего ты, который упорно позиционируешь себя как коммуняка, часто пишешь слова "русский" и "Россия". При этом - что забавно, упреки в этом употреблении делали как тру-комми ("краснюки" в моей классификации), так и лефтиши (леволибералы). Вроде как это несовместимо.

Фигня это.

Во-первых, я человек простой, и всегда полагаюсь на мнение людей, которых считаю себя умнее - а таких много. Вот один доктор каких-то мудрёных наук из ленинградского ФТИ сказал мне много лет назад за бутылкой вотки - Саша, устойчивость системы повышается при повышении степени ее сложности.

И я, как чел простой, в общем эту мысль абсорбировал. То есть чем многообразнее симфония всяких разных культурно-национальных типов на планете, тем лучшее.

И здесь нет противоречия "жить без Россий и без Латвий единым человечьим общежитием". Границы, уважаемые товарищи, действительно реальное говно. Сегодня очередной раз их пересек - и я их противник как обычно.

Далее. Ленин, которого я реально крайне уважаю - был очень русским типажом (это при том, что в нас, в русаках, всякого говна он видел много). Тут не надо даже изыски делать - от его любви к нашим русским песням, до его радости, когда он узнал, что пленные украинцы массово отказываются итить в формируемые австрияками антироссийские вооруженные формирования (эпизод описан в книге профессора Логинова). Его русскость сложнее, чем русскость какого-нибудь Крылова, но она зато глубже и правильнее.

Противоречие между интернационализмом и теплым чувством к своей стране и своим раздолбаям, естественно, имеет место быть, но даже оно и есть, собственно, показатель жизни - вот и тов. Мао свою единственную теоретическую работу посвятил диалектике противоречий.

Не зачеркивает любовь (или - точнее - чувство сопричастности) к своей стране гордость за испанских пролетариев, греческих коммунистов, филлипинских коммунистических партизан, симпатию к американским социалистам и валлийским шахтерам.

Не надо упрощать.

Жизнь сложна и не вульгарна.