May 11th, 2015

чей в лесу шишкин

В газете "Хельсингин Саномат" аккурат в День Победы опубликовано эссе живущего в Швейцарии русского писателя Шишкина "Россия впала в средневековье".

Ничего нового в нем нет: "можно ли любить своего отца, если он Чикатило? А Россия - это Чикатило, моя родина убила миллионы и миллионы, как чужих детей, так и своих - и всё не может остановиться". И так далее.

(Для знающих финский:
Muuten, olihan Tšikatilokin, se kuuluisa sarjamurhaaja, myös isä. Ehkä hyväkin isä. Miten pojan pitäisi suhtautua häneen? Tšikatilo surmasi useita kymmeniä ihmisiä. Minun isänmaani taas miljoonia ja miljoonia. Sekä vieraita lapsia että omiaan. Omia paljon enemmän. Eikä osaa millään lopettaa.)

Все это не ново и, опять же, не стоило бы даже внимания - после Макаревича, Акунина и прочих Ахеджаковых. Но тут есть одно личное "но". Мне при советской власти привили вкус к хорошей прозе (спасибо как маме, так и учителям) и в общем я беспристрастно могу сказать, что как писатель г-н Шишкин неплохой.

И вот тут у меня рождается странный вопрос: вот почему даже какого-нибудь архиреакционера и антисоциалиста Достоевского я вполне и очень уважаю, а вот г-н Шишкин вызывает брезгливость.

Или - еще так, по-другому: почему русские писатели XIX века были совестью народа - при этом самые разные, от социалистов и разночинцев до дворян и графьев, а вот эти акунины и шишкины как бы и хотят быть совестью народной, а на выходе...

Где каждый в душе - Сид Вишес,
А на деле - Иосиф Кобзон...


А вот подумав, наверное понял. Все их предшественники в веке XIX, даже самые лютые реакционеры или, наоборот, прогрессисты, имели одну общую черту. Они действительно были за народ. И при этом это не была показуха. Нет, они и на балы ездили, или там по Баден-Баденам, и ничто человеческое им не было чуждо, но вот простого русского человека они реально жалели - так и было за что, потому как всегда жить в России - это не привилегия, и вот эта любовь к маленькому человечку, к винтику,  к жалкому Акакию Акакиевчу, пусть даже неявно, но у любого из них видна. Потому и народ платил им уважением - и давал моральное право служить своей вербализированной совестью.

А вот для Шишкиных и Акуниных народ - это в сущности только они сами, только вот этот их круг "возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке". На народ же им насрать с высокой горки - что они в 90-е и продемонстрировали, когда никакая сволочь, никакой Дима Быков даже шепотом не прошептал словечка осуждения насчет того, что вытворяли над страной и народом Ельцин, Гайдар и прочие чубайсы - а прямо наоборот, мелькали в телевизоре, жрали икру на презентациях, наедая хари и репутации.

Но вот почему-то Шишкин (и иже с ним) до сих пор считает, что может полагать себя неким морально-этическим стандартом, имеющим право давать оценки стране, ее истории, всему народу.

Не, г-н Шишкин, не получается. На словах ты, быть может и Лев Толстой, но вот на деле...

давно я не вспоминал про Йулю

Оригинал взят у kommari в о естествознании
"Просто напомню, что в конечном счете электродвижущая сила в любом аккумуляторе возникает потому, что под влиянием химического взаимодействия ионы переходят в раствор, — и, стало быть, упирается в физические ограничения, налагаемые самой природой."

Юлия Л., русский журналист.


выбранные места из переписки с недрузьями

К.Крылов: Так, может, аы всё-таки признаете, что коммунисты сейчас - горстка злых сумасшедших, которые ненавидят то, что любят все нормальные люди? Ненавидящие человеческое счастье, истину, жизнь - то есть "капитализм" (потому что капитализм и есть жизнь, воплощение её сути и духа)? Что вы - "антисистема" в самом что ни на есть гумилёвском смысле этого слова?

А.Коммари: Купи-продай, жадность, фарца, жрать в три горла, когда другой рядом пухнет с голодухи, мировые войны с десятками миллионами жмуров, загаженная планета - воплощение сути и духа жизни? Ну-ну.

с желаниями нужно поосторожнее

Либералам очень захотелось в пику "Бессмертному полку" провести акцию "Бессмертный Гулаг". То есть выйти с плакатами, на которых жертвы сталинских репрессий.

Я полностью за память о людях, безвинно или несоразмерно пострадавших.

Проблема вот в чем - предки многих московских статусных либералов во время этих самых репрессий сидели по другую сторону стола для допросов, чем люди, от репрессий пострадавшие.


Может получиться крайне неудобно.