December 22nd, 2006

Красные латышские стрелки

Нет, наверное, более оболганных среди воевавших на стороне красных в Революцию и Гражданскую, чем латышские стрелки. Разве что евреи, работавшие в органах безопасности Советской Республики. Но им обычно достается от националистически настроенных авторов. Латышей "кусают" и буржуазные либералы, и националисты.

Автор нижеразмещенного стихотворения во времена СССР имел все - высокие посты в литературной и даже государственной иерархии, собственную телепрограмму, огромные тиражи, открытый выезд на Запад. Тем не менее в 1993 он вляпался в позорное письмо 42-х, где призывал давить красных. Поэтому можно считать, что это стихотворение, которое я откопал в старых подшивках журнала "Юность", не его. Он, так сказать, от него отказался. В Сети оно не помещалось, и, насколько я знаю, не выходило в авторских сборниках времен распада СССР и после.

Я не имею права посвящать все-таки чужое стихотворение другим людям, но я, когда читал его, вспоминал о Рижском ОМОН-е, который за один день "построил" всю националистическую сволочь в Риге, а потом был продан, об Альфреде Петровиче Рубиксе, о Борисе Карловиче Пуго, который, единственный из членов ГКЧП, взял на себя тяжкий грех самоубийства, видя, как рушится мечта о стране, в которой без Россий и без Латвий люди живут единым человечьим общежитием, перефразируя Маяковского.

Ну, и еще от себя. Заказные стихи обычно плохие. Такова уж суть поэзии. Я не знаю, заказное ли это стихотворение, но оно хорошее. Имхо.

Латышские стрелки.

Берзини, Споргисы, Клявини...
Годы людей переплавили.
Перемололи. Прославили.
Перетряхнули. Расслабили.
И разделили их на двое
не по богам
не по нациям,
не по семейным симпатиям,
а по фронтам и по партиям.
Кровью и вьюгами кашляя,
время спросило у каждого:
"Ты за кого?"

Ленцманы, Лепини, Крастыни
шли, будто в молодость, -
в красные!
И застывали - помолвленно -
то в караулах у Смольного,
то на простреленном бруствере...
Сжав кулаки заскорузлые,
шли батраки и окопники
в краснознаменные конники.
Не за церковными гимнами,
не потому,что прикинули:
где посытней...

Петерсы, Калныни, Зарини...
В душном
взлохмаченном зареве
под почерневшими листьями
снились им
          улочки рижские,
                         звали их
                        дюны прохладные...
Только дорога до Латвии
долгой была, как отчаянье.
Шла сквозь шрапнель Волочаевки.
Лезла, темнея от голода,
сквозь Перекопы,
сквозь Вологды
и Ангары...

Янсоны, Лацисы, Кришьяны...
Над островерхими крышами,
над Даугавой неслышною,
над мостовою булыжною,
над голосящими рынками,
над просветленную Ригою,
сквозь переплеты оконные
на сочинения школьные,
на палисадники бурые,
на электричку до Булдури
падает
снег...

И из него, как из марева,
люди выходят
громадные, -
вовсе не тени
             не призраки.
Смотрят
       спокойно и пристально,
смотрят
       сквозь ветер напористый...
Ждут не восторгов,
                 не почестей,
не славословий
              за подвиги...
Просят о малости:
помните!
Дозиты, Лутеры, Луцисы
отдали все Революции.

Все, что могли.

1971