kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

к дню народного единства

Парашютист

Рассказ

(из цикла «Вторжение»)

Я работал в тот день на добавочных часах в больнице – деньги не лишние, - когда в ординаторскую, куда я отправился попить кофе и вообще отдохнуть немного, вошел человек в форме. Что-то такое полевое-камуфляжное.


- Доктор Волков? – обратился он ко мне.

Я напрягся. Он заметил.

- Это по работе, не беспокойтесь. Вы не могли бы поехать со мной – наш врач в отпуске, а нам срочно нужен на месте доктор.

- А в чем дело? – полюбопытствовал я.

- Парашютиста советского взяли. Но он не совсем целый – пуля в животе. Прежде чем расстрелять, хотелось бы задать гаду пару вопросов.

Я вздохнул – этим ребятам не откажешь. Пошел за сумкой с инструментом и лекарствами.

Машина – не новый, но ничего такой джип, я бы от такого не отказался, довезла нас до места, на северном краю города, за полчаса. Там, совсем напротив начинающегося Верхне-Даринского леса, стоял какой-то сарай. Куда я и человек в форме, прошли.

В сарае горел яркий свет от подвешенных к потолку галогенных ламп – хотя еще был день. На брезенте полулежал-полусидел, прислонившись к стене, молодой парень, тоже в форме, но немного чудной. Вокруг него стояло много мужчин – все в разной форме, но привычной, а некоторые в штатском.

- Жив гадёныш? – спросил у присутствующих мой спутник.

- Жив. Но в полной отключке.

- Пропустите Айболита.

Айболит – то есть я – подошел к парню.

- Часа два отстреливался, пока у него патроны не кончились. Снайпер его подстрелил – потому что они имеют свойство последней гранатой себя и наших, - сказал кто-то сзади.

Живот был кашей из грязи, крови и кишок. Я, как мог, расстегнул парню курку – на груди незнакомые значки, на рукаве эмблема СА, КДС, на правом рукаве стилизованный серп и молот и под ними – БАТАЛЬОН ИМЕНИ ЛАРИСЫ РЕЙСНЕР.

- Кто такая Рейснер? – пробормотал я самому себе, разрезая ножницами его куртку.

Кто-то услышал.

- Какая-то сучка большевистская. Типа Землячки-Залкинд.

- А это еще кто такая? – я оглянулся, чтобы посмотреть на ответившего. Им был немолодой мужчина в штатском и единственный из всех в очках.

- Тоже сучка красная. Только еще хуже.

- Понятно, - сказал я. – А КДС что такое?

- Корпус добровольцев свободы. Так их силы вторжения называются.

Я снова стал осматривать парня, который пару раз легонько застонал, когда я рукой в перчатке разгребал его внутренности, но из отключки так и не вышел.

- Фигово, - сказал я. – Не жилец. Если быстро в больницу, можно было бы попробовать вытащить – но почти без гарантий.

- Нет смысла, - сказал тот же мужчина. - Парашютистов расстреливают.

- Дайте ему какой укол, доктор, - сказал кто-то из камуфляжных. – Зададим пару вопросов – а потом пусть подыхает.

- Хорошо.

Я сделал ему два укола - морфий и еще кое-что, сунул под нос нашатырь. Парень застонал, открыл глаза.

- Я доктор, постарайтесь не двигаться - сказал я, поднялся на ноги, отошел на пару шагов назад.

- Минут пять у вас есть - сказал, не обращаясь ни к кому конкретно.

Кто-то из военных наклонился к парашютисту.

- К кому шли в городе?

Мне было не очень интересно, я отошел подальше. Какой-то молодой лейтенант из ФСБ начал мне рассказывать:

- У нас в области наверное с год парашютистов не было. Они в последнее время больше на Урале и в Сибири.

Я знал, но лейтенантика не перебивал – ему, видно, очень хотелось с кем-то поделиться.

- Они теперь действуют небольшими группами, по три-пять человек. Иногда объединяются, входят в небольшие города, но больше крупными соединениями не действуют. После Омска

Это тоже я знал. Не знал я, конечно, правда ли, что по Омску мы шарахнули атомной бомбой, когда его заняли советские и объявили освобожденной территорией. Так писали в Сети в оппозиционных блогах. На федеральных каналах говорили, что бомба была их, советская, и взорвалась случайно. Кому верить было непонятно.

- Эй, док, а у вас какой сыворотки правды нет – чтобы он заговорил? – спросил кто-то из обступивших парашютиста.

- Нет, - ответил я.

- Нет так нет, - равнодушно ответил этот кто-то. – Тогда по старинке.

И ударил парашютиста сапогом в живот. Лицо парня от боли стал белым, но он не застонал.

- Говори, падла красная – кто вас ждал в городе? Скажешь – отвезем в больницу. Будешь молчать – так тут в говнище и сдохнешь.

Парашютист молчал.

- Они, после того, как Мавзолей снесли и тушку выкинули, совсем озверели, - продолжил лейтенантик. - Когда входят в город, расстреливают полицейских, священников, городское начальство. Банки взрывают, телевышки.

К нам подошел человек в очках, включился в разговор.

- Теперь, после того, как Патриарх благословил снос некрополя у Кремлевской стены и анафематствовал коммунистов, они еще и храмы взрывают. Впрочем, мечети тоже – если не в православных районах.

Я хотел спросить, взрывают ли буддийские храмы, но не стал. Мужчина достал пачку сигарет, предложил мне. Я отказался. Лейтенанту он почему-то сигарету не предложил, закурил сам.

- Я один раз был у них, в СССР, в ответном рейде. Еле ушли. Успели только библиотеку да обсерваторию взорвать. Но им у нас легче – у нас всегда находятся сволочи, которые их укрывают или даже к ним присоединяются. Нам же там приходится действовать в абсолютной пустоте. Там ведь все зомбированные.

Докурив сигарету, мужчина сказал лейтенанту:

- Заканчивайте с ним.

Лейтенант кивнул, вынул из кобуры пистолет, прошел к парашютисту.

- Можешь помолиться, - сказал он ему. – Если в Бога веруешь.

Советский молча смотрел на него, только кусал нижнюю губу – очевидно, от боли.

- Атеист, понятно, - сказал лейтенант и выстрели ему в сердце, потом еще раз. Парень завалился набок.

- Вынесите это дерьмо на улицу, потом закопайте где-нибудь, - брезгливо сказал мужчина в очках и вышел из сарая.

На столе лежали вещи парашютиста – котелок, ложка, кусок хлеба, красная картонка с буквами ВЛКСМ на ней, какая-то брошюрка. На обложке было написано «Памятка солдатам КДС». Я, не спрашивая никого, взял и начал читать.

«Товарищ доброволец! Тебе предстоит сражаться за свободу трудового народа на территории так называемой Российской Федерации. Это клерикальное государство криминально-капиталистического типа, которое недостойно даже…»

Кто-то вырвал брошюрку у меня из рук.

- Вещдоки не трогать!

Это был полицейский, звания я не разглядел.

Из брошюрки на пол, покрытый опилками, выпала фотография. Прежде, чем полицейский ее подобрал, я увидел, что на ней была смеющаяся светловолосая девушка. Полицейский сунул фотографию обратно в брошюрку.

Четверо полицейских, держа брезент за четыре угла, вынесли тело на улицу. Ко мне подошел тот, кто меня привез.

- Давайте, доктор, я вас отвезу назад.

Я не возражал. Мы вышли на улицу. Брезент опустили на землю и мертвый парашютист теперь лежал на спине, а его мертвые открытые глаза – которые никто не закрыл, пристально смотрели в бездонное русское небо.

У нас ведь с ним все разное, вдруг подумал я: и вера, и строй, и страна, и правда. Только это небо у нас общее – а больше ничего.

Tags: sci-fi
Subscribe

  • в этом городе что-то горит

    Надо мне до конца попытаться досказать, что я не очень успешно сказать пытаюсь, хотя, право, есть чем заняться другим (и очень много). Вы же вот…

  • про ум, а также честь, и, конечно, про совесть

    Нас всех спас Семашко "А представить, что люди с ковидной пневмонией в обязательном порядке сами идут в больницу и падают у кабинетов с…

  • первомайское

    Про Первый май. Личное. В октябре 1993 года, когда танки Ельцина стреляли по русскому парламенту, а спецподразделения избивали и убивали москвичей,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 164 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • в этом городе что-то горит

    Надо мне до конца попытаться досказать, что я не очень успешно сказать пытаюсь, хотя, право, есть чем заняться другим (и очень много). Вы же вот…

  • про ум, а также честь, и, конечно, про совесть

    Нас всех спас Семашко "А представить, что люди с ковидной пневмонией в обязательном порядке сами идут в больницу и падают у кабинетов с…

  • первомайское

    Про Первый май. Личное. В октябре 1993 года, когда танки Ельцина стреляли по русскому парламенту, а спецподразделения избивали и убивали москвичей,…