kommari (kommari) wrote,
kommari
kommari

Categories:

Карл Маркс - родители и детство

Сижу в Спб. на одной конспиративной квартире, чищу свой автомат пью пиво, и вдруг вижу у хозяина в стопке книг, кои он приготовил нести на помойку, книжку Франца Меринга  "Карл Маркс. История его жизни", Госполитиздат, 1957 г. Сказав хозяину все, что я думаю о его интеллектуальных способностях, книжку я эту конфисковал и тайно перевез через границу в Финляндию.

Книжка классная, написана настоящим немецким социал-демократом первой волны, в конце своей жизни вступившим в Компартию Германии, а жил он в 1846-1919 гг. В начале книжки есть, как было принято в Союзе, установочное предисловие, где у автора "поправляют" некоторые идеологические ошибки, но это мелочи.

Труд большой, но захотелось отсканировать буквально первые несколько страничек, где о родителях Маркса и его школьных годах.
Что и сделал.

Дома и в школе.

Карл Генрих Маркс родился 5 мая 1818 г. в Трире. Родословная его мало известна вследствие путаницы и неполноты сословных списков в Рейнской провинции, что было вызвано военными событиями конца XVIII — начала XIX века. Ведь и посейчас спорят о том, в каком году родился Генрих Гейне!

Конечно, относительно Маркса дело обстоит не так плохо, ибо он родился в более спокойное время. Но все же, когда пятьдесят лет тому назад умерла одна из сестер его отца и оставила завещание, которое было признано недействительным, то суду при розыске законных наследников уже не удалось установить даты рождения и смерти ее родителей, то есть деда и бабки Карла Маркса.

Его деда звали Маркс Леви, но потом он стал именоваться просто Марксом. Он был раввином в Трире и умер, по-видимому, в 1798 г.; в 1810 г. его во всяком случае уже не было в живых. Его жена Ева, урожденная Мозес, в 1810 г. была еще жива и скончалась, как утверждают, в 1825 г.

Из многочисленных детей, рожденных от этого брака, двое — Гиршель и Самуил — посвятили себя ученым профессиям. Самуил унаследовал после смерти отца должность раввина в Трире. Сын его Мозес в качестве кандидата на пост раввина попал в Глейвиц, в Силезии. Самуил родился в 1781 г. и умер в 1829 г. Гиршель, отец Карла Маркса, родился в 1782 г. Он занялся юриспруденцией, стал адвокатом, затем советником юстиции в Трире; в 1824 г.он крестился, приняв имя Генриха Маркса, и скончался в 1838 г. Он был женат на Генриетте Пресбург, голландской еврейке, предки которой, по сведениям ее внучки Элеоноры Маркс, во многих поколениях были раввинами. Генриетта умерла в 1863 г. Она и ее муж оставили после себя многочисленное потомство, но ко времени ввода в наследство - из бумаг этого дела и почерпнуты генеалогические данные о семье Маркса — из детей оставались в живых всего лишь четверо — Карл Маркс и три дочери; Софья — вдова стряпчего Шмальгаузена в Маастрихте, Эмилия — жена инженера Конради в Трире и Луиза — жена купца Юта в Капштадте.

Благодаря родителям Карла Маркса, брак которых был на редкость счастливым, юность его, как и его старшей сестры, Софьи, протекала весело и беззаботно. Его «блестящие природные дарования» будили у отца надежду, что со временем они послужат на благо человечеству, а мать называла сына счастливчиком, которому удается все, за что бы он ни взялся. Однако Карл Марке вырос не под исключительным влиянием матери, как Гете, или отца, как Шиллер и Лессинг. Мать его, хотя и окружавшая нежной заботой мужа и детей, была всецело занята домашними делами. Она до конца жизни не научилась даже правильно говорить по-немецки и не принимала никакого участия в духовной борьбе сына — только иногда по-матерински сокрушалась о своем Карле, думая о том, чего бы он достиг, если бы пошел надлежащей дорогой. В позднейшие годы Карл Маркс, по-видимому, сблизился со своими голландскими родственниками по материнской линии, в особенности с одним из «дядей», Филипсом. Он неоднократно отзывался с большой симпатией об этом «славном старике», который оказывал ему и материальную помощь в трудные минуты жизни.

Однако и отец Маркса взирал уже порою с тайным страхом на «демона» в душе любимца-сына. Но он умер через несколько дней после того, как Карлу исполнилось двадцать лет. Его мучили не мелкие заботы и тревоги матери-наседки, мечтавшей об удачной карьере для сына, а смутный страх перед гранитной твердостью характера Карла, чуждой его собственной мягкой душе. Еврей, уроженец рейнских провинций, юрист, он был, казалось бы, трижды забронирован от всех соблазнов юнкерства восточного берега Эльбы. Однако Генрих Маркс был прусским патриотом, не в том пошлом смысле, какой теперь имеет это слово, — он был прусским патриотом старого закала, каких старейшие из нас еще знавали в лице Вальдека и Циглера: он был насквозь пропитан буржуазной культурой, искренно верил в просветительные реформы в духе «старого Фрица» (Фридриха II) — словом, был одним из тех «идеологов», которых не без основания ненавидел Наполеон. А то, что Наполеон называл «идеологическими бреднями», разжигало ненависть отца Маркса к завоевателю, и это несмотря, на то, что последний даровал рейнским евреям гражданское равноправие, а Рейнской провинции — кодекс Наполеона, их ревниво охраняемое сокровище, на которое непрерывно посягала старопрусская реакция.

Вера Генриха Маркса в «гений» прусской монархии не была поколеблена и тем, что прусское правительство, по-видимому, вынудило его переменить религию ради службы. Это неоднократно утверждали даже лица, в общем осведомленные,— очевидно, с целью оправдать или хотя бы извинить то, что не нуждается ни в оправдании, ни в извинении. Даже с чисто религиозной точки зрения человеку, который вместе с Локком, Лейбницем и Лессингом исповедовал «чистую веру в бога», нечего было делать в синагоге. Он скорее мог обрести себе приют под сенью прусской господствующей церкви, ибо в ней в то время царил довольно терпимый рационализм, так называемая религия разума, оставившая некоторый отпечаток даже на прусском цензурном законе 1819 г.

Но отречение от еврейства при тогдашних обстоятельствах было актом не только религиозной, но и главным образом общественной эмансипации. В великой умственной работе наших лучших мыслителей и поэтов еврейство не принимало участия. Скромный светоч Моисея Мендельсона тщетно силился осветить своему «народу» путь в область немецкой духовной жизни. Как раз в те годы, когда Генрих Маркс принял христианство, в Берлине образовался кружок еврейской молодежи, которая пошла по стопам Мендельсона.Но и ее попытки кончились неудачей, хотя среди этой молодежи были такие люди, как Эдуард Ганс и Генрих Гейне. Ганс, рулевой этого небольшого судна, первый спустил флаг и принял христианство. Гейне, правда, послал ему вслед суровое проклятие: «Еще вчера ты был герой, сегодня — негодяй»,— однако и сам вскоре был вынужден заплатить ту же цену за «входной билет в европейскую культуру». Оба сыграли историческую роль в духовном развитии Германии своего века. Имена же их прежних товарищей, сохранивших верность еврейству, давно забыты.

Вот почему в течение многих десятков лет переход в христианство был в смысле культуры шагом вперед для свободомыслящих в еврействе. Именно в таком, а не ином смысле следует понимать крещение Генриха Маркса и его семьи в 1824 г.(В 1824 г. Генрих Маркс крестил своих детей, сам же он принял лютеранство в 1816 г., а его жена — в 1825 г.— Ред.) Возможно, впрочем, что и некоторые внешние обстоятельства обусловили собой если не самый переход, то время, когда он свершился. Скупка евреями поместий и земель, чрезвычайно усилившаяся в двадцатые годы, в период кризиса в сельском хозяйстве, вызвала в Рейнской провинции сильную ненависть к евреям. Человек столь безупречной честности, как старый Маркс, не только не считал нужным подвергаться этой ненависти, но даже полагал, что не имеет на это права из-за своих детей. А может быть, тут сыграла роль и смерть его матери. Она умерла как раз в это время, освободив его от необходимости блюсти тот пиетет по отношению к родителям, который вполне соответствовал его характеру. Возможно также, что на решение Генриха Маркса отчасти повлияло и то обстоятельство, что в том году, когда он перешел в христианство, его старший сын достиг школьного возраста.

Так или иначе, нет сомнения, что Генрих Маркс воспитывал в себе современный гуманизм, освободивший его от всей узости еврейства, и эту свободу он оставил как ценное наследство своему Карлу. В письмах его к сыну-студенту, довольно многочисленных, нет и следа особенностей или недостатков еврейского характера. Письма эти по-старомодному сентиментальны, пространны и написаны еще в стиле XVIII века: как истый немец, он восторжен в любви и шумлив в гневе. Далекий от мещанской узости взглядов, отец охотно касается в письмах умственных интересов сына и восстает решительно — и вполне основательно — только против его влечения сделаться «заурядным рифмоплетом». Тешась мечтами о будущем своего Карла, старик «с поблекшими волосами и несколько подавленным духом» не мог, конечно, не задавать себе порой вопроса, соответствует ли сердце Карла его голове, присущи ли ему земные, более нежные чувства, которые приносят столько утешения в этой юдоли скорби.

Со своей точки зрения он имел право сомневаться в этом: истинная любовь к сыну, которую он «лелеял в глубине сердца», делала его не слепым, а ясновидящим. Но человеку не дано предвидеть конечных результатов своих действий, поэтому Генрих Маркс не думал и не мог предположить, что сам он, щедро наделив сына дарами буржуазного воспитания, развязывал крылья опасному «демону», относительно которого он сомневался, «небесного» ли он или же «фаустовского» происхождения. Карл Маркс уже в отцовском доме преодолел шутя много такого, что стоило Лассалю или Гейне первых и тягчайших жизненных битв, раны от которых у них так никогда и не зарубцевались.

Труднее выяснить, что дала подраставшему Марксу школа. Карл Маркс никогда впоследствии не упоминал ни об одном из своих школьных товарищей, и мы также не располагаем воспоминаниями кого-либо из них о Марксе. Довольно рано он окончил гимназию в своем родном городе: его выпускное свидетельство помечено 25 августа 1835 г. (У Меринга ошибка: выпускное свидетельство Маркса помечено 24 сентября 1835 г.— Ред.) Как водится, оно напутствует даровитого юношу благословением и добрыми пожеланиями и содержит шаблонные отзывы об его успехах по отдельным предметам. Все же в школьном свидетельстве отмечено, что Карл Маркс хорошо переводил и объяснял труднейшие места в древних классиках, особенно такие, где трудность заключается не столько в своеобразии языка, сколько в содержании и логической связи мыслей; его латинское сочинение обнаруживает богатство мысли и глубокое проникновение в сущность предмета, но перегружено не относящимися к предмету замечаниями.

На экзаменах у него не ладилось дело с законом божьим и отчасти с историей. Зато в немецком сочинении он высказал мысль, которая показалась «интересной» и экзаменаторам, а нам должна казаться еще интереснее. Темой этого сочинения были «Размышления юноши при выборе профессии». Отзыв экзаменаторов гласил, что работа Карла Маркса обращает на себя внимание богатством мыслей и хорошим, планомерным распределением материала, но что автор снова проявляет присущий ему недостаток — чрезмерное стремление к красочности, образности выражений. Затем дословно приведена одна фраза: «Мы не всегда можем избрать ту профессию, к которой чувствуем призвание; наши отношения в обществе до известной степени уже начинают устанавливаться еще до того, как мы в состоянии оказать на них определяющее воздействие». Так уже в детском уме Маркса мелькнула зарницею мысль, всестороннее развитие которой составляет бессмертную заслугу его зрелых лет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments