Это был не обычный мятеж гарнизонного типа, а отлично спланированная военная операция, в центре которой была осуществлена комбинированная атака с применением авиации, артиллерии и пехоты. За этими действиями чувствовалась рука квалифицированного военного специалиста, хладнокровно и методично осуществившего подготовленные шаги.

Военными формированиями сразу же были заняты все государственные и правительственные учреждения.

Были приняты меры к тому, чтобы воспрепятствовать выступлению любых регулярных воинских частей в защиту законного правительства.

Все офицеры, отказавшиеся поддержать путч, были расстреляны.

В ходе операции армейские образования смогли продемонстрировать все те навыки, которые уже несколько десятилетий оказывались «невостребованными» в стране, не ведущей военных действий против других стран. В частности военные летчики продемонстрировали высокий класс бомбометания, разрушая президентский дворец. «Точность попадания» доблестных представителей ВВС долго еще обсуждалась в прессе. Она оказалась неожиданной не только для «восхищенных домохозяек», но и для самого главы хунты.

Простившись с женой, президент отправился в Ла-Монеду. Туда же прибыли его сотрудники, приехали и две дочери Альенде — Беатрис и Исабель. Беатрис была беременна. Увидев её, отец только покачал головой…

В 7.50 по радио зачитывают заявление военной хунты, требующей перехода всей власти в её руки. Альенде приказал подготовить дворец к обороне. «Если бы я мог оказаться в другом месте для продолжения борьбы, я бы это сделал. Но я в Ла-Монеде, и именно здесь я буду бороться и погибну, если потребуется».

В 9 часов в Ла-Монеду позвонил Пиночет. Он предложил президенту самолёт и гарантии вылета в любую страну мира, предупредив, что в противном случае начнётся штурм. Альенде ответил главарю хунты: «Я не сдамся и не покину дворца. Угрозам подчиняются только трусы. И сдаются только трусы. Такие, как вы».

Авиация противников президента нанесла удар по радиостанциям, призывавшим население выступить в поддержку Народного единства. В эфире оставалось только радио компартии «Магальянес». Альенде подключился к передатчикам этой станции и, привычным жестом взяв микрофон, произнёс то, что стало его последней речью:

— Трудящиеся моей Родины! Я благодарю вас за верность, которую вы всегда проявляли, за доверие, оказанное вами человеку, который был лишь выразителем глубоких чаяний справедливости и который, поклявшись уважать конституцию и закон, сдержал своё слово.

Президент не призывал народ к дворцу — он знал, что фашисты не остановятся перед массовым кровопролитием.

В 11.00 начался штурм. Альенде из гранатомёта подбил один из танков, прикрывавших наступление пехоты путчистов. Атака захлебнулась под плотным огнём защитников дворца.

Президент категорически приказал женщинам и безоружным покинуть здание. Его дочери отказались подчиниться. «Поймите, — сказал им Альенде, — если с вами что-нибудь случится, противник во всём будет винить меня. Вы нужны матери, вы нужны нашему общему делу. Я приказываю вам как отец и как президент покинуть Ла-Монеду. Иначе вы заставите меня выйти на улицу». « Последний образ отца, оставшийся у меня в памяти, — вспоминала Исабель, — это образ борца, в каске и с автоматом в руке, который переходил от окна к окну, подбадривал соратников, сам стрелял по танкам. Ему предложили надеть бронежилет. Он отказался со словами: «Почему я? Я такой же боец, как и все»». 

Еще от себя.
В Чили ультраправых называли "мумиями". Мумии иногда возвращаются. В Чили в 1973, в России. У нас они до сих пор у власти. Но они все равно только мумии. Живые трупы из прошлого. Даже если они выигрывают сражения против жизни, даже если наши поражения бывают жесточайшими, им никогда не выиграть.

Мы все равно победим!